Сердце золотого дракона Саффри медленно уходило на дно.
Две команды — по пятьдесят полудраконов и пятьдесят магических зверей каждая. Уровень сил примерно равен, исходные условия схожи.
Но одна команда — это подданные всего его владения, от сильнейших до слабейших, прошедшие преобразование по очереди. Первые сто, кому удалось выжить, вошли в состав. Существа случайных видов, с непредсказуемыми способностями, усиленными тоже наугад.
А другая — тщательно подобранная, где всё рассчитано: наземные и воздушные бойцы, фронтальные и фланговые, дальнобойные атакующие, заклинатели, целители — всё предусмотрено.
Даже дары драконьей крови распределены с точным расчётом, чтобы силы не пересекались и не ослабляли друг друга.
Кто из них окажется сильнее, а кто слабее — ясно без слов. Ещё до начала состязания Саффри уже чувствовал, что наполовину проиграл.
Почему не полностью?
Он нахмурился, глядя в глубину магического круга. Прошли сутки — целые сутки. Если бы это был его собственный подданный, процесс преобразования уже подходил бы к концу, настало бы время решать, жить ему или умереть.
В этот миг всё решает один рывок: прорвётся — станет живым, станет тем, на кого драконы могут опереться; не прорвётся — погибнет, и всё, что было прежде, обратится в прах. Иногда даже тела не остаётся — лишь вспышка, глухой удар, и по кругу разлетаются ошмётки плоти.
Обычно в это время энергия внутри подопытного кипит, как в котле: он захлёбывается кровью, корчится на земле, слышно, как трещат кости.
А этот чёрный облачный леопард, хоть и выглядит страдающим, шумит подозрительно тихо.
— С такой-то тишиной он вообще сможет завершить преобразование? — Саффри сделал шаг вперёд, потом отступил, снова подошёл ближе. — Такое чувство, будто он вовсе не продвигается по ступеням силы…
Васка не знал, что ответить. Вернее, он об этом даже не задумывался. Он лишь бросил вопросительный взгляд на Грэйта — мол, объяснишь?
Грэйт стоял к ним спиной, сновал между сияющими экранами, время от времени бросая в сторону леопарда заклинание исцеления. Отвечать ему было некогда. Он бормотал себе под нос, обращаясь к дубовому посоху:
— А‑Дерево, тебе надо научиться читать магорезонансные образы…
— Вот здесь, видишь, микротрещины в мышцах — бросай туда лечение, не жди, пока я замечу…
— Я и так держусь уже несколько дней без отдыха, силы на исходе… тебе-то хорошо, ты не спишь. Завяжи ещё один плод — и сможешь работать двумя ветвями сразу…
Листва на вершине дуба зашелестела, словно в ответ на ворчание хозяина. В мире медитации посох возмущённо заговорил:
— Я и так по уши в делах!
— Я контролирую магический круг, вычисляю хромосомы этой твари, выбираю точки вставки, слежу за точностью внедрения!
— Ещё и поток энергии держу в равновесии — чуть переборщу, и его разорвёт, недодам — процесс встанет!
— А ты всё на меня сваливаешь! Даже лечение! Безжалостный хозяин!
Грэйт лишь покачал головой с усталой улыбкой. Посох, конечно, помогал немало, но без привычного ворчания не обходилось ни разу. Пришлось умиротворить его тонкой струёй жизненной силы:
— Ладно, ладно, не сердись. Работа тяжёлая, но и награда щедрая — энергия преобразования зверя тебе ведь тоже достаётся. Помаленьку впитывай, Васка не станет возражать, верно?
Шелест стих. Грэйт обошёл круг, проверил показатели на экранах, зевнул во весь рот.
— Всё, вставка хромосом завершена. Дальше — стадия продвижения. А‑Дерево, веди процесс сам, я спать.
Он махнул Васке, вызвал магический домик и, не сказав больше ни слова, скрылся внутри, мгновенно провалившись в сон.
В круге энергия продолжала бурлить. Чёрный леопард то вставал, то снова ложился, глухо рыча.
На краю круга Сайрила, сереброволосая драконица, улыбалась и объясняла Флавии:
— Мы уже много раз пробовали. Если разделить этапы — сначала хромосомы, потом продвижение, и вторую часть растянуть, — шанс успеха выше. Ведь делать две вещи сразу всегда труднее, чем одну, правда?
Но разделение удлиняло процесс. По старой методике за три дня можно было преобразовать сорок подданных; по новой — лишь одного.
Саффри вдруг пожалел, что назначил число в сто. Надо было говорить тысячу, а то и пятьсот — пусть бы тот возился, не успевая закончить, и чем бы тогда хвастался?
Хотя нет, пятьсот — слишком много, драконьей крови пришлось бы отдать чрезмерно, это замедлило бы собственное продвижение. Лучше бы договориться о поединке через год, хотя бы через полгода — тогда его подданные уже завершили бы преобразование, а у соперника всё только начиналось бы. Победа была бы обеспечена.
Он хмурился, терзаясь досадой, а у магического круга кристальная драконица Флавия удивлённо распахнула глаза:
— Эй, он что, спать пошёл? Совсем без присмотра оставил?
— Конечно! — Сайрила энергично кивнула. — Дальше всё просто. Когда мы работали на Острове Эльфов, он всегда поручал вторую половину другим. Сутками не спать невозможно! Раньше я дежурила за него.
Она гордо подняла голову:
— Он следил за первой стадией, я — за второй. Весь эксперимент — наше общее творение, без любого из нас он бы не состоялся!
На её губах играла улыбка, в глазах сияло и гордое, и нежное.
Флавия, тронув её ладонь, не скрыла восхищения:
— Неудивительно, что ты продвинулась так быстро. Ты ведь моложе меня на десятки лет, а уже достигла зрелости. Но скажи, справишься ли одна? Не надорвёшься?
— Всё в порядке! — Сайрила ответила без колебаний. — Раньше на Острове Эльфов со мной по очереди дежурили несколько легендарных мастеров. Если я чего-то не понимала, они сразу вмешивались, потом объясняли.
В её голосе звучала простая уверенность, от которой Флавия почувствовала лёгкую зависть. Ведь даже им, потомкам великих родов, редко выпадала возможность учиться у легендарных драконов.
А Сайрила — не просто у своих, а у эльфийских легенд, и сразу у нескольких!
Сереброволосая драконица продолжала весело:
— Эти хромосомные расчёты сложные… Даже Грэйт не всегда справляется сам — ему помогают Движущаяся Башня и А‑Дерево. Но когда результат готов, он сам объясняет, как его трактовать, как лечить, какие заклинания применять. Многие его труды я писала вместе с ним!
— Вот это да… — прошептала Флавия. Её глаза засияли, словно два кристалла, а белые волосы засверкали, будто отражая свет луны.
Она смотрела то на Сайрилу, то на переливающийся магический круг, где руны мерцали таинственным светом, смысл которого ей был недоступен.
Наблюдая, как Сайрила следит за экранами, а дубовые листья мягко колышутся, посылая на леопарда крошечные вспышки исцеления, Флавия не удержалась от вопроса:
— Почему он использует такие слабые заклинания? Разве не проще бросить одно мощное и оставить зверя в покое? Когда я преобразовывала своих подданных, вообще не тратила силы на лечение.
Сайрила едва заметно улыбнулась, но воздержалась от прямого замечания — кристальные драконы и правда не славились искусством исцеления.
— Сильное лечение слишком истощает того, кого лечишь, — мягко объяснила она. — Нужно вести процесс шаг за шагом, тогда сохраняется шанс на продвижение. Грэйт говорит: если можно справиться малым заклинанием, а ты ленишься и кидаешь большое — это глупость. Если бы не запрет на помощь сородичей, я бы сама занималась лечением. Он считает, что умение достичь наибольшего эффекта малой силой — лучший способ развить контроль.
Грэйт, Грэйт, Грэйт… За один день имя этого человеческого мага уже звучало в ушах Флавии десятки раз.
И каждый раз, когда Сайрила произносила его, губы её невольно улыбались, глаза светились радостью. Флавия почувствовала лёгкую зависть: как же прекрасно — искренне любить кого-то, будь то человек или дракон; работать рядом, стремиться к одной цели…
— Можно мне задержаться здесь подольше? — спросила она. — До моего дежурства ещё полмесяца, у меня есть десять свободных дней. Хотелось бы понаблюдать за вашими преобразованиями, может, даже помочь.
— Конечно можно! — поспешно ответил Васка. В душе он ликовал: кто бы мог подумать, что пари обернётся таким чудесным поворотом!
Да, поручить проект шурину было верным решением!
Да, отдать ему контроль над своим логовом и всей энергетической системой — тоже верным!
Да, уговорить отца объединить всех драконокровных существ обоих владений — гениальным!
Только одно теперь тревожило его. Васка бросил на золотого дракона лукавый взгляд:
— Скажи, Саффри, если Флавия помогает мне, это считается, что мне помогает сородич? Значит, я проиграл?
Саффри промолчал.
Это было слишком хитро.
Чересчур хитро!
Если он скажет «не считается» — Васка получит ещё одного, а то и двух союзников, да и Флавию привяжет к своему логову, а там, глядишь, она станет навещать его всё чаще.
Если же признать это поражением — значит, немедленно обидеть Флавию.
Да, серебряные драконы коварны.
А люди — ещё коварнее.
Коварные, коварные до последней чешуйки!
