Серые, словно пепел, скалы тянулись до самого горизонта.
Пронизывающий ветер стелился по земле, завывая и поднимая вихри из обрывков снега и осколков льда. Он швырял в воздух камни — мелкие, с горошину, крупные, с кулак, и даже такие, что могли бы соперничать с человеческой головой. Мелкие взмывали на десятки, а то и сотни метров, тяжёлые катились по земле, не останавливаясь. С высоты всё это походило на белёсую стену, колышущуюся и дрожащую, словно гигантская завеса, гонимая ветром вперёд.
Из норы высунулась снежная крольчиха, но не успела юркнуть обратно — белая ласка метнулась и вцепилась ей в горло. Едва хищница перевела дух, собираясь насладиться добычей, как насторожила уши и молнией скрылась под землю. В тот же миг камень величиной с голову, подхваченный бурей, с грохотом рухнул на снег, переломив крольчихе хребет и разбрызгав внутренности.
Серебряный дракон‑старейшина Батиста медленно снизился и тяжело вздохнул.
Опять эти места… Сайенс снова поселился в подобной глуши — ещё безжизненнее, чем прежде.
В прошлый раз хотя бы в сотне ли отсюда водились разумные существа, а в двухстах — люди.
Теперь же он пролетел уже пятьсот ли. Пятьсот!
И никого. Ни живой души, чтобы спросить дорогу.
Если бы Сайенс тогда не указал примерный район, Батиста и вовсе не смог бы его отыскать.
Этот дракон времени чересчур нелюдим — живёт так далеко, что и добычи вокруг не сыщешь.
Впрочем, ему она и не нужна: драконы времени дышат временем, питаются им, сами суть его часть. Кровь и плоть смертных для них — не пища, а лишь пыль.
— Сайенс! Где ты?! —
Батиста глубоко вдохнул и выпустил голос в бурю. Эхо, разбиваясь о скалы, уносилось вдаль.
Через мгновение в глазах легендарного дракона дрогнули линии силы — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: пространство искривилось. Батиста насторожился и ринулся туда.
— Сайенс! Мне нужно с тобой поговорить! У драконов беда, нам требуется твоя помощь!
Скала дрогнула. Из снежной мглы поднялась огромная голова — тёмно‑серая, с чёрными, похожими на песочные часы чешуями вокруг глаз.
Увидев эти глаза, в которых мерцала сама суть времени, Батиста облегчённо выдохнул.
Слава небесам, нашёл. И не пришлось искать три дня и три ночи — или, что вероятнее, три месяца.
Драконы времени ведь странно ощущают течение часов: для них оно может идти вперёд, вспять или вовсе раздваиваться, как река у истока.
— Батиста, зачем ты прилетел? —
Голос Сайенса звучал пусто, будто издалека, а взгляд его был рассеян, словно он всё ещё плыл по реке времени.
Батиста опустился чуть ниже, чтобы встретиться с ним взглядом. Серебряный и угольно‑серый драконы стояли друг против друга, и голос Батисты прогремел, как гром:
— Сайенс, прошу тебя вернуться на Драконий остров. Нам нужны твои прорицания. Драконий род в опасности, мы столкнулись с великой угрозой и отчаянно нуждаемся в тебе!
— Прорицания? —
Сайенс расправил крылья. Они были треугольны, соединялись с телом лишь узкой основой и расходились, образуя очертания песочных часов. Когда он взмахнул ими, казалось, будто само время перевернулось.
Батиста инстинктивно отступил: он уже знал, что Сайенс способен этим движением задевать нити времени, и не раз страдал от его «шуток».
Но на сей раз дракон времени не собирался нападать. Он чуть приподнял голову, будто вслушиваясь в неведомое, потом снова опустил её.
— Что за прорицания? Принеси их сюда. Я не хочу лететь туда, где слишком много живых существ, — это мешает моему взору.
Он вновь опустил голову, и взгляд его потускнел. Чешуя, тесно прилегавшая к телу, дрожала, то приподнимаясь, то снова приглаживаясь. Спина его была гладка, без гребня и шипов, словно создана для того, чтобы в любой миг нырнуть в поток времени.
Батиста поспешил заговорить быстрее:
— Дело в том, что объектов для прорицания слишком много… —
Свистнул воздух — хвост Сайенса, длинный и тонкий, с раздвоённым жалом, метнулся к нему. Батиста едва успел отскочить, и всё же кончик крыла задела ударная волна. На глазах серебряные чешуйки поблекли, сморщились и осыпались пеплом.
Даже играючи, сила дракона времени была ужасающа.
— Слишком много? Ты за кого меня держишь? — проворчал Сайенс.
Батиста горько усмехнулся и заговорил ещё быстрее:
— У нас появился могущественный враг, грядёт тяжёлое сражение. Мы, возможно, понесём огромные потери. Поэтому нам нужны новые потомки, больше яиц, больше детёнышей!
Сайенс чуть приподнял голову. Из затылка его выступил шип, похожий на солнечный гномон; на его кончике переливались радужные отблески, окутывая голову мягким сиянием. Издали казалось, будто луч солнца скользит по этому шипу, и тень от него делает полный круг — словно прошёл целый день.
Пока Батиста исцелял обожжённое крыло, вновь и вновь накладывая заклинания, Сайенс наконец опустил голову и взглянул прямо на него.
— Итак, чего ты хочешь? Чтобы я предсказал, кто этот враг? Или исход войны? Это невозможно. Цена будет слишком велика.
— Нет, не это! — Батиста взмахнул хвостом, поднимая вихрь снега. — Мы проводим опыты с драконьими яйцами, пытаемся понять, как ускорить их пробуждение. Нужно, чтобы ты посмотрел и сказал, смогут ли они вылупиться. Переносить яйца нельзя.
— Не пойду, — лениво ответил Сайенс и улёгся на скалу. — Что за великий избранник требует моего личного присутствия? Не стоит тревожить меня из‑за каждого, кто, возможно, достигнет легендарной ступени.
Пока он говорил, очертания его тела начали таять, будто он растворялся в камне и времени.
Батиста бросился вперёд:
— Эй, подожди! Послушай! На этот раз всё серьёзно — впервые за сотню лет драконица смогла забеременеть! Возможно, даже из яиц драконьих зверей вылупятся истинные драконы!
— Чепуха… —
Голос Сайенса становился всё тише, всё дальше. Батиста метался на месте, не решаясь нырнуть в поток времени, и заговорил скороговоркой:
— Это правда! Один молодой маг, Грэйт Нордмарк, сделал невозможное — исцелил раненых, которых я сам не смог спасти, совершил то, что нам казалось недостижимым!
— Что ты сказал? —
Мутный силуэт Сайенса вдруг застыл, словно зацепился за невидимую преграду. Постепенно он вновь проступил из воздуха.
— Повтори.
— Я сказал, этот юноша сделал многое из того, что нам не удавалось…
— Как его зовут?
— Грэйт Нордмарк.
— Хм… —
Очертания Сайенса стали чётче. Батиста, не теряя времени, собрал мысли и кратко пересказал всё, что Грэйт совершил на Драконьем острове, внимательно следя за реакцией собеседника.
Сайенс слушал молча. Радужные отблески вокруг него закружились быстрее, будто само время ускорило бег. Наконец он расправил крылья и поднял голову; в пустых прежде глазах впервые отразился Батиста.
— Что ещё сделал этот мальчишка?
— Э‑э… я не расспрашивал о его прошлом. Почему ты спрашиваешь?
— У тебя есть что‑нибудь, что принадлежит ему?
— Нет. Зачем мне это?
— Он необычен. Когда ты произнёс его имя, я почувствовал, как дрогнули нити времени. У тебя нет ничего, что связано с ним?
Батиста задумался. Нет, личных вещей он не брал. С Грэйтом его связывало лишь знакомство через Сайрилу, но у них с ней не было детей, ни кровной связи.
И вдруг его осенило.
— Постой! У меня есть его последние отчёты — экспериментальные записи и заявки! —
Он взмахнул когтями, и перед ним вспыхнула россыпь магических кристаллов. — Возьми, взгляни! Может, через них ты сможешь увидеть его!
Кристаллы вспыхнули и растворились в сиянии, которое втянуло их в ореол вокруг Сайенса. Дракон времени опустился, закрыл глаза и замер.
Прошло несколько мгновений. Потом он поднялся, широко раскрыл крылья и произнёс:
— Я лечу с тобой.
