К удивлению Грэйта, драконы встретили его предложение с прохладой — даже холодностью, если не сказать равнодушием.
— «Выиграть на старте?» — один из них презрительно фыркнул. — Мы, драконы, рождены совершенными. Мы уже выигрываем в тот миг, когда вылупляемся из яйца!
— Как только дитя появилось на свет, — добавил другой, — дальше оно идёт своим путём. Родители могут лишь укрыть и кормить его в младенчестве, но всё остальное оно должно добыть само.
— Усиление хромосом? — третий дракон приподнял бровь. — Мы и так даём детям лучшее, что можем. Хочет стать сильнее — пусть охотится, сражается, растёт. А не ждёт, что мы заплатим за какую-то «хромосомную модификацию»!
Грэйт растерянно моргнул.
Так, подождите… Основная мысль — что драконы и без того совершенны? Или что «лишнего делать не станем»? Или просто — «денег не дадим»?
Как бы то ни было, драконы явно не собирались, как он ожидал, устраивать гонку достижений с самого вылупления.
Что ж, пожалуй, это даже к лучшему. Пусть хотя бы эти детёныши проживут безмятежное детство.
Не то что в его прежней жизни, где ребёнку едва успевали включить музыку для «внутриутробного развития», а через год после рождения родители уже таскали его по ранним курсам и «развивашкам».
Двухлетние малыши бегали на собеседования и тесты, а заодно проходили «экзамен для родителей», лишь бы попасть в лучший детский сад — и с того момента начиналась бесконечная гонка и выматывающая «воспитательная война».
Грэйт уныло опустил голову на стол.
Ну и ладно. Их дети — им решать.
— Не ломай голову, — негромко произнёс стоявший рядом дракон времени Сайенс. — У драконов в год рождается всего несколько птенцов.
Он задумчиво посмотрел в сторону, словно сквозь время:
— На всём Драконьем острове три–пять пар в год успешно откладывают яйца и доводят их до вылупления — и это уже удачный год. С момента рождения и до пяти лет они считаются птенцами, до пятнадцати — детёнышами и живут на территории родителей. С пятнадцати до двадцати пяти — юные драконы, и многих в этом возрасте уже выгоняют из гнезда. А после двадцати пяти — молодые взрослые, которых и удержать невозможно: расправят крылья — и прочь.
— Но ведь всё равно нужно заботиться о них хотя бы пятнадцать лет, — прикинул Грэйт. — Разве родители не собирают детей вместе, чтобы те тренировались, дрались, мерялись силами?
— Какое там, — Сайенс рассеянно уставился на пробирку перед собой, будто видел в ней не жидкость, а целую жизнь — от оплодотворения до смерти. — У драконов владения огромны…
Грэйт мысленно прикинул размеры ближайших территорий.
Владения супругов Андреев граничили с землями их сына Васки; от края до края — двадцать километров по прямой, а если идти через горы и реки, то все пятьдесят.
Ближайшая семья золотых драконов жила более чем в ста километрах.
Когда они шли с запада острова, между владениями встречались буферные зоны — от нескольких километров до десятков.
Да, при таких расстояниях детёныш может бегать целый год и не покинет родительских земель. Какое уж тут соперничество, какая «внутренняя гонка»!
Драконов ведь немного, не то что людей или эльфов. Собрать всех малышей в одно место, устроить школу — невозможно.
Сегодня учеников будет десяток, через пять лет — двадцать, потом снова десять, а ещё через несколько лет и вовсе никто.
Ладно, — подумал Грэйт, — идея заработать на программе «усиления птенцов» отпадает.
Но проведённые опыты не пропадут даром: накоплены данные, зафиксированы результаты. Каждый успешный случай модификации и использованные хромосомные участки нужно тщательно проверить.
Если удастся подтвердить, что аналогичные участки есть и у драконов, значит, можно будет усиливать их целенаправленно — хотя бы на стадии яйца.
Сам он, правда, анализировать хромосомы не мог — приходилось полагаться на сестру Филби.
Последние дни Грэйт даже боялся спускаться на её этаж: сквозь перекрытия доносились вспышки и громыхание.
— Не так! Напряжение слишком высокое!
— Нет, частота импульса опять сбита!
— Семнадцатый уровень архимага, а чувствительность к молнии — как у ученика!
— Ты что, с ума сошёл?! Даже первичную обработку морских каменных цветов запорол! Это не небрежность — это безразличие! Вон отсюда! Ещё раз ошибёшься — все эти цветы съешь сам, до последнего лепестка!
Ох, нет… — Грэйт поёжился. — Десять фунтов морских каменных цветов за раз — желудок лопнет! А если не лопнет, солью отравишься. Потом неделями отпаивать придётся…
Даже через пол и стены он ощущал, как всё здание дрожит, будто внизу установили десяток вибромашин и столько же грохочущих громкоговорителей.
Но что поделать — устройство для анализа хромосом так и не было создано.
Филби приходилось всё делать вручную: измерять, записывать, сверять. Даже если бы она работала без сна и отдыха, за всю жизнь не закончила бы.
Людские хромосомы не поддаются полному анализу, что уж говорить о драконьих.
Без автоматического прибора, или хотя бы без ручного, где могли бы трудиться её ученики, исследование не сдвинется.
— Сестра, как ты держишься? — осторожно спросил Грэйт, когда очередная вспышка молнии заставила стены задрожать.
Он спустился вниз, чувствуя, как по коже пробегает дрожь.
— Может, обратиться к Нивису, попросить парочку алхимиков повыше рангом помочь?
— Бесполезно, — устало покачала головой архимаг Филби. Даже её почти легендарное тело не скрывало усталости. — Они слишком грубы. Не чувствуют ток на микроскопическом уровне. А ты попробуй сам, почувствуй…
— Я? Да у меня не выйдет…
— Попробуй!
Грэйт обречённо подошёл. Он терпеть не мог, когда его заставляли использовать духовное восприятие — ведь человек отличается от зверя именно тем, что умеет пользоваться инструментами, а не голой интуицией.
— Ещё тоньше! — требовательно сказала Филби. — Ещё! Почувствуй мельчайшие колебания! Ты уже шестнадцатого уровня, а всё как слепой! Как ты собираешься продвинуться дальше?
Грэйт застонал от боли в висках и уже подумывал стукнуться лбом о пробирку, как вдруг рядом вспыхнул серебристый свет.
Из воздуха выпрыгнула крошечная кошка, вся — сплошное сияние.
— Миииу!
Её мягкая шерсть переливалась, кончики волос искрились крохотными разрядами — это был электрический дух, дарованный ученице самим Владыкой Грома.
Кошка легко ступала между пробирками и колбами, обошла стойку и, подойдя к той, что держал Грэйт, коснулась её усами.
— Миииу…
Раздался тихий треск, и в пробирке вспыхнул свет: под действием тока проявились тонкие полосы разделённых хромосом.
— Грэйт! — воскликнула Филби, глаза её сверкнули. — Смотри! Видишь? Твоя чувствительность — хуже, чем у кошки!
