Обычно люди мечтают, чтобы сын стал драконом, но Грэйт мечтал, чтобы драконом стал его учитель.
Нет, не в переносном смысле — в этом мире драконы существуют на самом деле, и для легендарных магов превращение в дракона вовсе не считается чем-то недостижимым или особенно завидным.
Сознавая пределы собственных знаний, Грэйт, который скорее желал, чтобы наставник стал Эйнштейном, чем драконом, с радостью передал Владыке Грома свои исследовательские цели и первые наброски метода:
— Учитель, поднажмите! Всё теперь зависит от вас!
Он вздохнул. Переход с третьей ступени легенды к полубожественному уровню требовал невообразимого запаса энергии и колоссального объёма исследований. Но чем сильнее станет учитель, тем лучше — ведь тогда и ученикам будет легче держать спину прямо, когда они выходят в мир.
Такое «коварное усердие» Владыка Грома, разумеется, заметил, но лишь усмехнулся. Что поделаешь — ученик умен, но не способен к подобным изысканиям и, главное, не горит ими. Насильно ведь не заставишь: если бык не хочет пить, хоть голову ему в воду окуни — толку не будет.
По крайней мере, у Грэйта ещё оставался шанс стать легендой, и он твёрдо шёл по избранному пути. А вот некоторые другие ученики уже не видели дороги вперёд: уходили в дальние земли, даже в иные пространства, надеясь вырвать у судьбы крупицу вдохновения, хотя бы призрачную возможность. Пусть Грэйт идёт своей дорогой — это уже немало.
Владыка Грома с удовольствием провёл целый день за опытами, связанными со светом и электричеством, собрал заметки, свёл данные и, наконец, позвал архимага Байэрбо:
— Как тебе это направление?
— Прекрасное! Огромные перспективы!
— А для нынешней магической практики — будет ли польза?
— Думаю, да… — Байэрбо задумался. — Сейчас световые заклинания делятся на два рода: одни основаны на волновой природе света, другие — на корпускулярной.
Он привёл примеры: «Стена радужного сияния», «Радужный лук», «Сфера радуги» — вся эта группа строится на волновых свойствах света, где игра семи цветов есть не что иное, как изменение длины волны.
А вот «Дневное сияние», «Луч славы», «Ослепляющий луч» — это уже заклинания лучевого действия, где свет рассматривается как поток частиц. Высокая скорость и энергия этих частиц дают наибольший разрушительный эффект.
— Если подтвердить, что свет обладает и волновой, и корпускулярной природой, — продолжил Байэрбо, — тогда многие заклинания можно будет объединять, переплетать, превращать одно в другое куда свободнее.
Владыка Грома удовлетворённо кивнул. Мысли ученика совпадали с его собственными. К тому же Байэрбо, недавно ставший легендой и представляющий школу стихийников в Нивисе, имел под рукой немалые исследовательские ресурсы.
В Небесном Городе Драконов дел хватало, но часть экспериментов вполне можно было поручить ученикам.
— В моих взрывах, — продолжал Байэрбо, — значительная доля энергии уходит в свет. Если подтвердить двойственную природу света, можно будет собрать рассеянное сияние и направить его в удар — увеличить мощь взрыва, не теряя энергии впустую.
Владыка Грома одобрительно отпустил ученика. Исследования взаимопревращения света и электричества требовали слишком больших затрат при ручных опытах и оставались нестабильными. Лучше искать способ возбуждать световую энергию косвенно. Например, метод Байэрбо — пропускание сильного тока через рубин для получения яркого свечения — выглядел весьма удачным.
Кстати, когда драконы платили за обучение, среди их взносов была целая партия драгоценных камней. Самое время перебрать их — не для того, чтобы пускать ток прямо через природные кристаллы (искусственные всё же надёжнее), а чтобы составить перечень и прикинуть, какие ещё минералы не были испытаны.
Заодно можно выбрать несколько особенно красивых камней для украшений Норриэль, а может, и какое-нибудь изящное магическое изделие подарить. Маленький Грэйт дарит Сайриле подарки с таким размахом — разве учителю пристало отставать от ученика?
Тем временем сам Грэйт, о котором наставник думал с лёгкой иронией, вовсе не собирался собирать сокровища или готовить дары. Сайрила спала глубоким сном, и теперь все могли лишь приносить подношения ему, а не наоборот.
— Что? Подарок госпоже? — Он только отмахнулся. — Дарить учительнице — дело учителя, не моё.
Так мысли Грэйта вновь вернулись к исследованиям. Он задумал построить трёхмерную модель заклинания из особого материала и измерить её энергию. Идея казалась блестящей, но вот материал… какой выбрать?
Обычно маги используют два вида «материи» для построения моделей. Первая — духовная: когда структура создаётся силой разума в мире медитации. Этим способом Грэйт владел в совершенстве, он даже умел вычерчивать модели в реальном мире, удерживая их чистой волей.
Но проникнуть внутрь собственного мира медитации и измерить энергию модели напрямую он не мог — как, впрочем, не мог ни один маг, будь то заклинатель, стихийник, трансмутационист или защитник.
А в материальном мире измерить энергию духовной конструкции возможно лишь тогда, когда она уже активирована; иначе она будто не существует вовсе.
Психическая сила, если её не применить — не «высечь», не «вплести», не столкнуть с другой, — остаётся невидимой и неосязаемой.
— Может, попробуем вырезать магический круг? Или создать устройство? — предложили опытные алхимики.
Для них это было привычным упражнением: взять любой материал, способный проводить магию — кусок руды, магический кристалл, — и начертить внутри схему заклинания. Если линии замкнуты и при активации вспыхивают или вызывают эффект — успех; если же рисунок крив, не замыкается или взрывается — провал.
— Возьмём тренировочный кристалл, измерим его энергию, потом нанесём на него модель и проверим снова? — уточнил кто‑то.
Так обычно начинают изготовление магических предметов или свитков: сначала вырезают объёмный узор в куске руды, затем переносят его на плоские поверхности артефакта.
Грэйт едва успел кивнуть, как перед ним с грохотом посыпалась целая куча инструментов: прозрачные кубики магических кристаллов, грубо обтёсанные молочно‑белые камни, через корку которых едва пробивался внутренний блеск, крошечные, с изъянами и трещинами самоцветы, а также три‑четыре набора измерительных приборов разной точности.
Алхимики были единодушны:
— Всё это — вам! Берите, пользуйтесь! Только, ради всех богов, не вздумайте снова нагружать нас работой!
