Двое стариков сидели друг против друга. Сквозь тусклый дневной свет проступали глубокие морщины на их лицах и усталость, осевшая в глазах. Один — седой, словно снег на вершинах, другой — крепкий, как выкованный из стали.
Тридцать лет назад, даже двадцать, они ничего не боялись. Белый Волк и Большой Медведь — два брата, плечом к плечу, могли остановить любую яростную атаку, заставить орды варваров, хлынувших, как прилив, лечь трупами у границы. Их воины тогда шагали по телам врагов, выходя из болот сухими ногами.
Теперь же они состарились.
Слишком, чтобы ещё раз сразиться изо всех сил — одно такое усилие стоило бы им последних лет. Слишком, чтобы дождаться, пока новое поколение окрепнет душой и телом и сможет принять в руки судьбу рода. Слишком, чтобы самому ещё раз дать жизнь ребёнку.
Им оставалось лишь выбирать из тех детей, что уже есть. Но кого ни возьми — ни один не устраивает, у каждого своя изъяна, каждый слишком юн. Доверить им штурвал семейного корабля — значит рисковать тем, что судно перевернётся при первом же шквале.
Положение становилось всё опаснее, всё бурнее. Если прежде их род плыл по широкой, но ветреной реке Валенн, то теперь он вышел из русла и оказался в безбрежной бухте Великого Восточного Залива. Глубина вод, сила ветров, прихотливость течений, изрезанные фьордами берега — всё это было несравнимо с прежним плаванием по реке.
— Ленни… — тяжело начал Большой Медведь Альбрей. — Если говорить лишь о силе, он лучший среди третьего поколения. Но характер у него мрачноват, не слишком прямодушен, да и душа узковата. В этом моя вина…
Он глубоко вздохнул.
— После того как Лион оказался прикован к креслу, я уделял ему слишком мало внимания. А Ленни… я видел в нём лишь утешение для брата. Давал деньги, ресурсы, но не наставлял, не воспитывал как наследника рода.
Лион, самый проницательный из его сыновей, уже десятки лет не вставал с коляски. Род обеспечил ему положение советника, но душа калеки неизбежно иная. Ленни же вырос как воин, человек внешнего круга, не из прямой линии. Его учили сражаться, но не думать о судьбе семьи.
— Если бы дело было только в мрачности, — медленно произнёс седовласый Белый Волк Уильям, — это ещё полбеды. В нашем роду бывало, что главой становился человек замкнутый. Но этот мальчишка… он слишком сблизился с Церковью Света. Слишком. Недавно, когда он прорвался к рангу небесного рыцаря, все зелья и ресурсы пришли оттуда. И люди, что теперь рядом с ним, — тоже из их круга.
Большой Медведь фыркнул:
— Этот запах я чую даже во сне, за две ли! Не скажу, что в Церкви Света нет достойных — есть и подвижники, и пастыри, что заботятся о людях. Но если хочешь быть главой рода, должен помнить, где корни семьи!
— Он ещё молод, — мягче ответил Белый Волк. — Подождём, посмотрим. Да и кому ещё передать род?
На этот вопрос оба умолкли. Лишь спустя время Белый Волк горько усмехнулся:
— Джулиан не выносит трудностей: даже в походе не желает жить в одном шатре с солдатами, есть ту же пищу. Саймон слишком ветрен, однажды наверняка натворит бед.
— Лайнас неплох, — кивнул Альбрей, — но слишком юн. Пятнадцать лет, а уже рыцарь седьмого ранга — дар редкий. Но дойдёт ли он до небесного рыцаря — кто знает… Если бы…
Слово «если» повисло в воздухе. Оба старика замолчали и невольно взглянули на восток. Там, далеко-далеко, жил ещё один ребёнок — тоже кровь рода Аскан.
Или, по крайней мере, с большой вероятностью — кровь их семьи.
— Если бы Грэйт согласился вернуться…
— Нет, — перебил брат, старший и глава рода. — Маг не может быть главой. Во-первых, Церковь Света вмешается немедленно, пришлёт легендарных, и всё кончится силой. Во-вторых, маг всегда живёт умом, а не землёй.
В голосе Белого Волка звучало сожаление, но слова были твёрды:
— Конечно, если бы он согласился присмотреть за родом хотя бы время от времени… Высший маг, почти наверняка будущий легендарный…
В его тоне невольно проступило жгучее желание.
Если бы такой маг построил башню на землях семьи, наблюдал издали, защищал их — он смог бы оберегать род лет тридцать, а то и полвека. Ради этого стоило бы отдать многое: земли, кристаллы, материалы, даже учеников — всё, что он пожелает.
Белый Волк вдруг усмехнулся:
— Да что мы мечтаем. Ещё неизвестно, захочет ли он вообще приехать. На его месте я бы тоже не захотел. Молодой маг с блестящим будущим, почти легенда, живёт в Нивисе — что ему делать здесь?
Глушь, опасность, вечные трения с Церковью Света. Да и какие у них ресурсы? Земли Асканов и весь Кентский королевский дом вместе взятые не сравнятся с тем, что он имеет сейчас. Говорят, он работает на Драконьем острове — а там всё служит магам, и богатства несоизмеримо больше.
— Эх, хоть бы он приехал взглянуть, — вздохнул Белый Волк. — Подтвердил бы родство, дал бы нам повод вмешаться, а при нужде — и защитить. Тогда и наш единственный легендарный, старший дядя, смог бы немного перевести дух. А если доживём до появления второго легендарного в роду — тем лучше…
Высший маг, да ещё целительского направления, не станет жадным, не продаст род за выгоду. Верно?
Двое стариков долго сидели в молчании, каждый погружённый в свои тревоги.
А далеко, на Драконьем острове, Грэйт неподвижно смотрел на запечатанное письмо, открыться которому мог лишь он один.
— Земли Асканов? Владычество моего отца? Наследство под угрозой, вмешивается Церковь Света?..
— Спрашивают, не поехать ли мне туда, признать родство, а если понадобится — позволить Совету вмешаться от моего имени?
— Но ведь у меня на острове всё прекрасно! — воскликнул он, откинувшись в кресле.
