От прежнего, круглого и добродушного, желтоватого элементаля земли не осталось и следа — теперь перед ними стояло существо с острыми, словно отточенными, гранями, чёрное, как обсидиан, и отливавшее всеми цветами света. Похоже, оно и впрямь было соткано из чёрного стекла вулканов.
Обсидиановый элементаль вышел из магического круга и, уткнувшись лбом в лоб с Грэйтом, долго о чём‑то бормотал. Его переливчатая тьма постепенно тускнела, превращаясь в мертвенно‑чёрную, а затем — в серовато‑чёрную. Когда серого стало слишком много, он вдруг осел с глухим «хрясь» и рассыпался грудой пыли.
— И этот не годится, — Грэйт развёл руками, обращаясь и к учителю, и к сестре Филби, и к легендарному Лангелю. — Говорит, попробует найти кого‑нибудь посильнее.
Обычный элементаль земли, элементаль‑воин, старейшина, владыка, король… легендарный, высоколегендарный — целая иерархия, и где‑то там, наверху, должен был найтись нужный.
— И когда же они явятся? — спросил Лангель.
— Не знаю… — Грэйт снова беспомощно развёл руками. — У элементалей земли своё чувство времени. Точнее, его у них вовсе нет.
Он и сам понимал: план земли не похож на человеческий мир, где есть солнце, звёзды, вращение планет. Там — лишь бескрайняя, сероватая равнина, где свет и тьма почти не различимы, а границы областей определяются плотностью и породой самой земли. Чтобы одному элементалю переползти из одной области в другую, требовались неопределимые сроки.
Если же им вздумается собрать совет, то от предложения до решения может пройти от нескольких дней до нескольких столетий.
Грэйт это знал, а легендарные маги — тем более. Природу земли не ускоришь, как ни подгоняй.
Не то что на плане молний: там известие разносится быстрее ветра, стоит лишь вспыхнуть искре — и через миг знает весь мир. Чтобы поймать сильного элементаля молнии, достаточно устроить громкий переполох и подождать на месте. А вот чтобы выманить элементаля земли, приходится самому бродить по плану на тысячи ли, зато врагов там немного, в отличие от электрического хаоса, где против тебя может встать целый мир.
Так что, когда элементаль ушёл звать товарища, Грэйт не мог заставить его поторопиться. Ни Владыка Грома, ни Лангель, ни кто‑либо ещё — никто не мог. Оставалось лишь ждать и надеяться, что знания, которыми Грэйт поделился, окажутся достаточно ценными, чтобы эти медлительные создания проявили хоть каплю усердия.
— Ты можешь связаться с ним? — спросил Лангель.
— Могу, но он сказал, что уже пошёл искать спутников.
— А сейчас?
— Связался. Говорит, ещё в пути.
— Ты… — Лангель хотел было продолжить, но осёкся. На третий день спросил снова, на седьмой — ещё раз, а потом постеснялся. Всё‑таки Грэйт — хозяин башни, помогает он по доброй воле, и требовать от него нечего.
К тому же, если элементаль земли возьмётся тянуть время, то год‑другой для него — не срок, а десятилетие — не предел. Они просто не понимают, что значит «срочно» или «меня подгоняют друзья».
К счастью, на этот раз просьба Грэйта не затянулась. Всего через полмесяца метка на его руке вспыхнула сигналом, и в круге призыва медленно проявились два элементаля.
Первый сиял так, что Грэйт едва не пробормотал: «Алмаз вечен — и блеск его не угасает». Существо возвышалось над ним вдвое, а по объёму превосходило раз в восемь. Если учесть плотность алмаза — в три с половиной раза больше воды, — то этот алмазный элементаль весил в двадцать восемь раз больше самого Грэйта.
Едва взглянув на него, маг повысил голос, велел духу башни поднять защиту и строго ограничить вход и выход. Особенно — запретить доступ всем драконам, даже временным.
«Будда милостив, — подумал он, — хорошо, что Сайрила спит. Ей бы ещё полгода, а то и год не просыпаться. Иначе я не поручусь, что она не бросится на это чудо и не откусит кусочек».
К счастью, лишь один из пришедших был алмазным. Второй, по чистоте почти не уступая, заметно проигрывал в блеске — скорее кварц, чем алмаз, а может, и вовсе стекло.
— Это, — пояснил Грэйт, обращаясь к собравшимся, — алмазный элементаль земли, а это — кварцевый. Они чрезвычайно заинтересованы в кристаллических структурах драгоценных камней и согласились обсудить с нами некоторые вопросы. Возможно, смогут помочь.
Помогут ли — Лангель не знал, но ясно одно: сам он тут ничем не поможет. Он стоял чуть поодаль и наблюдал, как Грэйт то объясняет, то вызывает световые проекции, то велит принести электронный микроскоп, чтобы показать элементалям решётку кристалла в сильном поле.
В этом Лангель мог посодействовать — хотя бы подать энергию прибору.
Прошло немало времени; пот струился по его вискам, терпение таяло. И вот наконец Грэйт вновь взмахнул рукой, высветил новую проекцию и начал рассказывать о кристаллическом строении ядер насекомых‑чужаков.
— Они говорят, это слишком сложно, — перевёл он. — Не всё понятно. Спрашивают, нет ли образца, который можно… съесть. Если проглотят, смогут понять лучше.
— Ни в коем случае! — одновременно воскликнули Владыка Грома и Лангель.
Грэйт скривился, вытер лоб и снова присел рядом с элементалями.
— Вот так, да… примерно так… — бормотал он, стараясь объяснить. — Нужно перемешать равномернее… Да, чем равномернее, тем лучше… Как перемешать? Откуда мне знать! Если бы знал, не стал бы вас тревожить! Эй, ну помогите же, прошу вас…
Элементали прижали головы друг к другу, и низкое гудение заполнило зал. Минуты тянулись, пока наконец Грэйт не вскочил.
— Последний шаг! Лангель, скорее, принеси элементные образцы! Те, что ты готовил! Быстрее!
Лангель будто очнулся от сна, поспешно подал два малых ларца. Грэйт выхватил их, вложил один в руки кварцевого элементаля и воскликнул:
— Всё! Вот так, прошу вас, действуйте!
