Архимаг Мортон, один из редчайших целителей, уже много лет получал от Магического совета особое жалованье — тысячу очков вклада ежемесячно. Помимо исследовательских грантов, надбавок за уровень магии и арканных достижений, наград за открытия и иных выплат, существовало ещё это отдельное «пособие целителя» — тысяча очков, выдаваемая сверх всего прочего.
Разумеется, подобная привилегия не была безвозмездной. В обмен на неё архимаг обязан был десять дней каждого месяца проводить на вершине Иголь‑пика, помогая коллегам справляться с самыми разными бедами. От банальных — зубной, головной или желудочной боли (Грэйт когда‑то ворчал: «Зубная боль может быть признаком сердечного приступа — смертельно! Головная — инсульта — смертельно! А боль в животе — острый живот, тоже смертельно!») — до куда более серьёзных случаев: взорвавшихся лабораторий, неудачных экспериментов, проглоченных странных реагентов, едва не убивших неосторожного мага, или провалившихся медитаций, когда разум вот‑вот лопнет, как перегретый котёл.
Для Мортона, неженатого и почти не покидавшего лабораторию, подобная служба была даже удобна. Он с радостью дежурил на Иголь‑пике все тридцать дней подряд, получая тройное жалованье. Деньги ведь не пахнут!
Кроме вызовов и лекций, он нередко наведывался в госпиталь Дубравы то учиться новым исцеляющим чарам, то практиковать их на месте. Впрочем, всё это происходило в пределах Иголь‑пика — покидать его архимагу было незачем.
Совет, конечно, понимал ценность такого специалиста. Вот и теперь, едва за окном Мортона завизжал невидимый слуга, закручиваясь в вихре, стало ясно — снова чрезвычайный случай.
— Срочная помощь! Немедленно прибудьте! Срочная помощь! Немедленно прибудьте! — визжал он, переливаясь тревожными огнями.
Мортон мгновенно сорвался с места. Врачу из мира Грэйта пришлось бы хотя бы схватить медицинский чемоданчик, но магу ничего подобного не требовалось: почти все обследования и лечение были заключены в самих заклинаниях. Всё, что нужно было взять с собой, — это собственное тело и волю.
Следуя за невидимым проводником, чьи красные, синие и белые огни вращались, как сигнальные маяки, архимаг стремительно поднимался вверх. На его пути все спешили расступиться; даже охранные чары Иголь‑пика раскрыли перед ним проход. Эти особые цвета, означавшие «экстренную помощь», были придуманы Грэйтом — и теперь, благодаря его заразительному чувству юмора, стали общепринятым сигналом по всему Нивису.
Десятый этаж, двадцатый, пятидесятый…
— Здесь! Входите! — выкрикнул гомункул‑хранитель башни, господин Хемункрус, распахивая высокое окно.
Мортон изменил угол полёта и влетел прямо в зал Башни Небес. Приземлившись, он наложил на себя «Ускорение» и помчался следом за слугой.
— Сюда! Сюда, скорее!
— Целитель прибыл!
— Освободить проход!
Невидимый прежде слуга теперь стал видимым и, выкрикивая команды, нырнул в толпу. Люди расступились, открыв двери медитационной комнаты. Оттуда хлынула волна магической энергии, и Мортон едва успел затормозить у порога.
Так, так… неудачная медитация? Взрыв духовной силы? Или провал при построении заклинания в мире сознания? — мелькнуло у него в голове.
Магия, подумал он, — занятие смертельно опасное. Высшие маги могут не бродить по миру, не сражаться с чудовищами и не идти на войну, но и дома беда способна свалиться с неба.
— Что случилось? Когда заметили? Сколько он уже в таком состоянии? — быстро спросил Мортон, одновременно направляя духовное зрение на лежащего на полу мага.
Картина была удручающей: волны ментальной силы бушевали, как извержение вулкана, теряя всякий порядок и направление. Казалось, в глубине черепа скопился чудовищный сгусток энергии, рвущийся наружу.
Так недолго и мозг разорвать, — нахмурился архимаг. Сила пациента явно превосходила его собственную, а в состоянии потери контроля успокоить её было невозможно. Всё, что он мог, — поддерживать жизнь.
— У архимага Крейга кровь из носа!
— И из глаз тоже!
— Боги, его мозг сейчас взорвётся…
— Всем, у кого защита слабее шестого круга, покинуть коридор! — крикнул кто‑то. — Мортон, что скажете?
Что тут скажешь… — с горечью подумал архимаг. В подобных случаях целитель способен лишь дать телу передышку, помочь пережить бурю. А восстановить порядок в духовной сфере маг должен сам.
Он поднял руку:
— «Исцеление тяжёлых ран»!
Мягкий свет окутал тело Крейга. Кровь из носа и глаз замедлила течение, будто собираясь остановиться.
Если верить Норвуду, — вспомнил Мортон, — это классическое повышение внутричерепного давления: сосуды лопаются, кровь давит на мозг, нарушая дыхание, пульс, сознание…
Разум мага, пытаясь спастись, взрывается всплеском силы, но стоит сознанию угаснуть — и эта неуправляемая энергия способна натворить бед куда больших.
— «Исцеление тяжёлых ран»! Ещё раз! «Исцеление тяжёлых ран»! «Успокоение»! «Заклинание покоя»! — Мортон швырял чары одно за другим.
Кровотечение стихало, давление снижалось. Нужно ли делать декомпрессию? — мелькнула мысль. Просверлить отверстие, выпустить кровь и ликвор? Или, как говорил Норвуд, можно отвести жидкость через позвоночный канал… Но слишком быстрое снижение давления тоже опасно.
Ладно, главное — остановить кровь. Потом убрать сгустки, дать свежей крови питать клетки мозга…
И тут он вспомнил: тот новый, ещё безымянный, тромболитический заклинательный прототип!
— Пора! — прошептал он и направил палец вперёд.
Мягкое розоватое сияние окутало голову Крейга. Так, снова и снова, час за часом, Мортон трудился, не отрываясь, пять или шесть часов подряд.
И наконец кто‑то вскрикнул:
— Очнулся! Очнулся!
— Архимаг Крейг пришёл в себя!
— Невероятно… смерть отступила!
