Экстренная помощь — три главных центра: центр грудной боли, центр инсультов и центр травматологии.
В прошлой жизни Грэйт работал главным образом в последнем — в отделении неотложной хирургии. Он был хирургом, а не терапевтом, но когда случалась беда, приходилось помогать и соседям: в центре грудной боли — инфаркты, стенокардии, тромбоэмболии лёгочной артерии, расслаивающиеся аневризмы, пневмотораксы и прочие напасти; в центре инсультов — инфаркты мозга и кровоизлияния. Каждая из этих болезней смертельно опасна, и смерть там меряется минутами.
Если он успевал хоть немного перевести дух, не мог же просто стоять в стороне и смотреть, как кто-то умирает в соседней палате.
Создание трёх центров стало для Грэйта воплощением его давней мечты — построить в этом мире настоящую больницу. Ведь хронические болезни не спешат: больного можно довести до врача под руку, пусть и дрожащими шагами. А вот если не наладить систему экстренной помощи — люди будут умирать. Особенно при инфарктах, тромбоэмболиях, инсультах: нынешние божественные чары лечат их плохо, слишком плохо…
Кто же чаще всего страдает от таких недугов?
Инфаркты, стенокардии, инсульты и кровоизлияния — их главные спутники возраст и атеросклероз, вызванный избытком жира и холестерина. Иными словами, в этом мире чаще всего болеют знатные и богатые. Бедняки редко доживают до старости, а если и доживают, то остаются сухими, жилистыми — в их сосудах не успевает отложиться жир. А вот знать, купцы, маги, воины — особенно те, кто с годами перестал тренироваться, — живут дольше и легко полнеют.
Потому именно им нужны центры грудной боли и инсультов. А значит, с их поддержкой новая система больниц сможет распространиться по всему континенту.
Грэйт быстро водил пером по бумаге, составляя план и одновременно обдумывая детали. Чтобы сеть таких больниц заработала, нужно было самому принять участие в их становлении, лечить множество пациентов, собрать статистику, выработать протоколы.
Всё сводилось к одному — пора возвращаться. Возвращаться в Нивис. Сколько лет прошло с тех пор, как он отправился в Новый Континент спасать Линна? Больше десяти.
За десять лет ребёнок становится взрослым, мужчина — стариком, а юная красавица — матерью нескольких детей. Только маги, чья жизнь тянется веками, не ощущают, как время оставляет следы на лице.
Грэйт отложил перо и поднялся. Подошёл к зеркалу в углу кабинета.
Зеркальная гладь отразила его целиком. Сколько бы лет ни миновало, отражение оставалось тем же — юноша на грани зрелости. Может, дело не только в магии и не в очищающей силе природы, а в том, что он наполовину эльф?
Полуэльфы живут дольше людей, а чем выше их уровень, тем чище кровь, тем ближе они к истинным эльфам и тем длиннее их век.
Но даже если времени достаточно, дела не ждут. Чем раньше начнёшь, тем больше спасёшь — одного, десять, сотню жизней.
Когда же он сможет вернуться в Нивис? Когда отправиться в путь?
Грэйт пролистал лабораторные записи и с удовлетворением отметил: первые яйца легендарных и взрослых белых драконов должны вылупиться через два месяца. Значит, как только это случится и птенцы пробудятся, проект «Размножение потомков легендарных драконов» можно будет считать завершённым.
Дальше останется лишь помочь остальным драконам, желающим продолжить род: провести искусственное оплодотворение, укрепить яйца магией — и работа окончена.
Что до легендарных самок… из‑за особенностей их гормонов и мощной защиты яйцеклетки получить оплодотворённое яйцо крайне трудно. Это отдельная, почти бездонная тема, на годы исследований. А у него нет лишних трёх‑пяти лет.
К тому же ни одна легендарная самка пока не согласилась предоставить материал для изучения.
Грэйт спустился в инкубационный зал, обошёл гнёзда, прислушался к звукам внутри яиц, ощутил их живую энергию. Маленькие существа внутри дышали ровно, пульсировали жизнью.
Похоже, всё идёт прекрасно: через два месяца две трети яиц должны вылупиться. Если хотя бы половина птенцов пробудит в себе силу… тогда он достигнет того, чего не удавалось ни одному дракону прежде.
Теперь всё зависело от Сайрилы. Когда же она проснётся? Когда завершит своё погружение и поднимется на новую ступень? Она спала уже больше года!
Грэйт поднялся на лифте на верхний уровень и издали взглянул на неё. Огромная сереброволосая драконица лежала, свернувшись клубком, спрятав голову под крыло. Её дыхание поднимало и опускало облака ледяного тумана.
Единственное, что изменилось, — раньше морда была обращена к двери, а теперь к ней тянулись крылья. Повернулась ли она на девяносто или на двести семьдесят градусов — кто знает. Может, и вовсе перекрутилась во сне несколько раз.
Даже гора золота, служившая ей ложем, оказалась изрыта: в центре зияла огромная воронка, а монеты, серебро и драгоценные камни рассыпались вокруг, образуя круг метров в тридцать диаметром.
Грэйт не стал приглядываться — и так было видно, что многие монеты надкусаны, обломаны, а то и вовсе наполовину съедены. Похоже, во сне она принимала золото за лакомство.
— Кажется, стала побольше, чем раньше, — пробормотал он, прикидывая на глаз.
Теоретически рост тела и есть процесс возвышения дракона: если размер достиг нужной отметки, значит, переход почти завершён.
— Пожалуй, она уже доросла, — продолжал он, — ещё один шаг, и длина тела увеличится футов на пять, хвост — столько же… Еды должно хватить. Вон, в логове ещё треть магических зверей осталась.
Грэйт поднялся на цыпочки, обошёл Сайрилу четверть круга и осторожно приблизился к её голове. Хотел рассмотреть поближе — и вдруг почувствовал, как мощная тяга втянула воздух.
Сонная драконица раскрыла пасть. Вихрь поднял в воздух зверей, золото, серебро, самоцветы — всё полетело прямо ей в рот. Вместе с ними — и ничего не подозревавший Грэйт.
— А‑а‑а‑а! Сайрила, остановись! Не ешь меня! — закричал он, исчезая в сияющем потоке.
