Если бы это была плоть и кровь той женщины, то Се Чжэн со своей гордынёй, возможно, и пошёл бы на этот риск.
Но это всего лишь младшая сестра той женщины, и для таких людей, как они, это действительно не стоило того, чтобы ставить на кон жизни тысяч воинов.
Неужели… он и впрямь переоценил Се Чжэна?
Пока он пребывал в раздумье, передняя нога боевого коня была пробита стрелой. Конь заржал и по инерции начал заваливаться вперёд. Суй Юаньцин пришёл в себя, с мрачным лицом одной рукой ухватил Сяо Чаннин, а другой, опираясь копьём о землю, перескочил на коня одного из ехавших рядом кавалеристов. Только так ему удалось избежать падения вместе с лошадью.
Се Чжэн уже нагнал их на коне. Он перегородил дорогу, встав посреди тракта и преградив путь Суй Юаньцину и его личной гвардии. Слегка натянув поводья и небрежно держа в одной руке алебарду, он с насмешкой посмотрел на Суй Юаньцина и равнодушно произнёс:
— Похоже, Суй-шицзы не усвоил прошлый урок, раз у него такая плохая память.
Грянул гром, белая вспышка молнии высветила на лице Се Чжэна резкие, словно высеченные ножом черты, а за его спиной тянулась холодная ночная тьма.
Он один на коне преграждал путь десятку всадников из Чунчжоу, но исходящее от него давление было таким сильным, что сидевшим в седлах воинам стало трудно дышать.
Суй Юаньцин от этих слов едва сдержал вспышку гнева во взгляде, однако быстро успокоился и с наглым видом усмехнулся:
— Говорят, хоу-е необычайно искусен в верховой езде и стрельбе. То, что Суй смог получить два урока, разве не удача для него?
Несколько сопровождавших Се Чжэна всадников личной гвардии только сейчас подоспели и отрезали свите Суй Юаньцина путь к отступлению.
Суй Юаньцин не выказал тревоги. Он склонил голову набок и, глядя на Се Чжэна, с улыбкой спросил:
— Я полагал, что хоу-е не из тех, кто считает жизни воинов забавой. Но ради спасения этого ребёнка вы, кажется, готовы пойти на жертвы.
С этими словами он погладил мокрые от дождя волосы Сяо Чаннин, словно ласкал какого-то зверька.
Это была явная уловка, чтобы посеять раздор и заставить воинов Се Чжэна почувствовать недовольство своим командиром.
Се Чжэн лишь спросил его в ответ:
— Сильный ли идёт этот весенний дождь?
Ливень усилился, крупные капли с силой ударялись о землю, выбивая в свете огней маленькие ямки в раскисшей почве.
Суй Юаньцин поначалу не понял, к чему тот внезапно заговорил о дожде, но когда осознал, его лицо мгновенно исказилось. Стоило ему подумать о том, что пятидесятитысячная армия, осаждавшая Лучэн, скорее всего, погибнет в этом весеннем паводке, как на его виске вздулась вена. Сдерживая ярость в глазах, он направил острие копья на Се Чжэна:
— Ты с самого начала знал, что это ловушка? И то, что ты занял двадцать тысяч воинов в Цзичжоу, тоже ложь?
Се Чжэн не подтвердил и не опроверг его слова.
Суй Юаньцин, скрежеща зубами, посмотрел на него и спустя мгновение расхохотался:
— Что ж, раз битва за Лучэн проиграна — так тому и быть. Пленить тебя куда приятнее, чем захватить Лучэн и прямиком двинуться на Цзичжоу!
Он подхватил сидевшую перед седлом Сяо Чаннин и холодно усмехнулся:
— Хоу-е превзошёл всех в расчётах, я признаю своё поражение. Раз так, то и жизнь этого ребёнка сохранять больше незачем.
Сказав это, он подбросил Сяо Чаннин в воздух и нацелил удар копьём прямо в неё.
Сяо Чаннин испуганно вскрикнула. Взгляд Се Чжэна стал ледяным, он отбил оружие Суй Юаньцина алебардой и, оттолкнувшись от седла, прыгнул, чтобы поймать девочку. Суй Юаньцин улучил этот момент и вонзил копьё под углом в сочленение доспеха Се Чжэна под мышкой.
Без преграды в виде брони острие вошло в плоть. Почувствовав сопротивление, Суй Юаньцин понял, что копьё, должно быть, задело кость.
Всё произошло в одно мгновение. Се Чжэн, всё ещё прижимая к себе Сяо Чаннин одной рукой, бросил её подскакавшему охраннику. Другой рукой он надавил на древко копья и, используя наконечник из воронёной стали, сбросил нагрудник. Оказавшись в своём седле, он взмахнул алебардой, нанося круговой удар в сторону Суй Юаньцина.
Суй Юаньцин в ужасе оперся одной рукой о спину коня и взлетел в воздух, уворачиваясь от удара, но он не ожидал, что Се Чжэн упрёт алебарду в землю и, подпрыгнув с её помощью, ударит его ногой в грудь.
Когда удар пришёлся по телу, Суй Юаньцин почувствовал, как сломались рёбра. Вся грудная клетка отозвалась мгновенной раздирающей болью, а к горлу подступил вкус крови.
Он инстинктивно попытался подняться, но лезвие алебарды уже коснулось его горла.
Дождь лил слишком сильно, а из-за невыносимой боли перед глазами всё плыло, и он не мог разглядеть выражения лица Се Чжэна в этот миг.
Но Суй Юаньцин отчётливо осознавал: он проиграл, проиграл вчистую.
Его схватили. Всадники из Чунчжоу больше не смели предпринимать никаких действий, и вскоре подоспевшие кавалеристы из Яньчжоу связали Суй Юаньцина.
Се Чжэн посмотрел на него сверху вниз и приказал:
— Уведите его.
Несколько личных охранников Суй Юаньцина беспомощно наблюдали, как его уводят, не смея приблизиться. Один из них, воспользовавшись тем, что Се Чжэн и остальные на него не смотрят, вскочил на коня и помчался назад, чтобы доложить о случившемся.
Се Чжэн приказал нескольким гвардейцам:
— Немедленно отправляйтесь к ущелью Исянь.
Раньше он опасался, что не сможет заманить армию Чансинь-вана в ущелье, но поимка Суй Юаньцина живым обещала быть более эффективной приманкой, чем его собственная персона.
Отряд двинулся в обратный путь. Се Чжэн сидел в седле с идеально прямой спиной, но его губы заметно побледнели. Из рукава руки, сжимавшей алебарду, непрерывно сочились капли крови; они стекали по тыльной стороне ладони и падали с лезвия оружия.
Тёмно-красный цвет нижней одежды скрывал кровь, а проливной дождь перебивал её запах, поэтому воины пока не замечали ничего необычного.
Сяо Чаннин сидела на коне одного из воинов, совершенно онемев от ужаса. Придя в себя, она не выдержала и разрыдалась, сквозь всхлипы невнятно звав то а-цзе, то цзефу.
Се Чжэн мельком взглянул на неё. Понимая, что на обратном пути им придётся пересечь поле боя, усеянное трупами, он приказал охраннику:
— Завяжи ей глаза.
