Перед выступлением армии поступил приказ хозяйственному отряду развести огонь и приготовить еду, чтобы воины могли плотно поесть.
Фань Чанъюй пошла помогать забивать свиней, и старый солдат из хозяйственного отряда, продолжая прославлять её деяния, сказал присланному в помощь из другого подразделения новобранцу:
— Фань-гунян обладает отвагой Мулань (также известна, как Мулан)!
Тот новобранец не знал ни единого иероглифа, он почесал голову и спросил:
— Кто такая Мулань?
Старый солдат посмотрел на него с пренебрежением:
— Ты даже про Хуа Мулань не знаешь? Великая героиня времён Южных и Северных династий. У её отца не было сыновей, и когда на старости лет его настиг призыв императорского двора в армию, она, побоявшись, что отец погибнет на поле боя, переоделась мужчиной и одиннадцать лет служила вместо него, совершив славные подвиги!
Новобранец изумился:
— Как же девица смогла скрываться в военном лагере одиннадцать лет так, чтобы никто об этом не прознал?
Этот вопрос явно поставил старого солдата в тупик, и он нетерпеливо бросил:
— В театральных пьесах так пишут, значит, были у неё такие способности! В конце концов она даже получила титул от самого императора!
Говорящий не имел умысла, а слушающая приняла это к сердцу1.
Фань Чанъюй с того самого момента, как узнала о выступлении армии, не могла унять тревогу в сердце.
Услышав сейчас рассказ старого солдата о Хуа Мулань, она замерла, вытирая кровь с ножа для забоя свиней, и в её душе смутно зародился дерзкий замысел.
Ранее она видела, что Сяо У проявлял к Янь Чжэну видимую близость, и, расспросив его, узнала, что когда-то они служили в одном звене. Она знала о непростом характере Янь Чжэна и боялась, что он может обидеть людей и остаться в бою без поддержки. Когда она спросила о других людях из их отряда, желая помочь Янь Чжэну наладить отношения с братьями по оружию, Янь Чжэн ответил, что все остальные погибли, и остались только он и Сяо У.
Теперь, когда в поход выступает всё войско, его и Сяо У наверняка распределят в разные лагеря.
При переформировании не останется ни одного знакомого человека, и в пылу сражения рассчитывать на чью-то помощь станет ещё труднее.
С ранами Янь Чжэна этот поход, боится она, станет для него путём в один конец. Если бы она пошла на эту битву вместо Янь Чжэна, а он помог бы ей, присматривая за Чаннин и следуя позади вместе с тыловыми частями хозяйственного отряда, то, возможно, ему удалось бы сохранить жизнь.
Если она заменит Янь Чжэна на поле боя, это не будет считаться дезертирством. К тому же, в новом лагере, кроме Сяо У, никто не знает Янь Чжэна в лицо, а Сяо У точно станет хранить тайну. Другие и не заметят, что она подменила его, а когда они вернутся, она просто снова поменяется с Янь Чжэном местами.
Стоило этой мысли возникнуть, как она уже не могла её подавить.
На этом долгом пути она потеряла слишком много родных и друзей. Стоило ей лишь представить, как Янь Чжэна замертво изрубят клинками на поле боя, как сердце её словно сжималось чьей-то крепкой хваткой.
Покинув хозяйственный отряд, Фань Чанъюй направилась прямиком в лагерь для раненых.
Военного врача не было на месте, лишь подросток заваривал лекарства для тех раненых, кто из-за тяжёлых увечий до сих пор не мог подняться с постели.
Юношу звали У Саньцзинь. Говорили, что мать родила его во время бегства от бедствия. Взрослые на пути скитаний превратились в живые скелеты, откуда было взяться молоку для ребёнка? При рождении он весил всего три цзиня, и родители думали, что он не выживет, но, вопреки ожиданиям, он вырос здоровым, поэтому отец с матерью и назвали его Саньцзинь.
Когда он пошёл в армию, из-за малого роста его определили в тыловые войска.
Увидев Фань Чанъюй, У Саньцзинь тут же приветливо обратился к ней:
— Чжанъюй-цзецзе, ты ищешь военного врача Ханя? Он ушёл.
Военный врач Хань был тем самым врачом, который осматривал Се Чжэна.
Фань Чанъюй ответила:
— Я пришла к тебе.
У Саньцзинь, держа в руках пальмовый веер для раздувания огня, недоумённо спросил:
— Ко мне?
Когда у Фань Чанъюй на душе было неспокойно, выражение её лица становилось ещё более праведным и суровым. Она спросила:
— Ты знаешь, где лежит мэнханьяо2?
У Саньцзинь все эти дни прислуживал в лагере для раненых и прекрасно знал, где хранятся снадобья. Он ответил:
— Знаю. Чжанъюй-цзецзе, зачем тебе мэньханьяо?
Фань Чанъюй, сохраняя невозмутимый вид, продолжила:
— Я хочу поймать несколько диких кабанов, чтобы устроить пир, когда армия вернётся с победой. Если подмешать мэньханьяо в отруби для ловушки, охотиться будет легче.
У Саньцзинь, ничего не заподозрив, быстро сходил в шатёр, вынес свёрток с порошком и протянул его Фань Чанъюй:
— Этого хватит и на десяток кабанов.
Фань Чанъюй поблагодарила его, спрятала порошок за пазуху и ушла.
В главном шатре личные воины, много дней притворявшиеся больными, уже облачились в доспехи.
Се У докладывал Се Чжэну о ситуации на фронте:
— Наш авангард уже преградил путь мятежникам, осталось дождаться, когда основные силы окружат их. Однако лазутчики доносят, что вчера ночью враги тайно отвели часть войск, и Суй Юаньцин среди них.
Взгляд Се Чжэна мгновенно потяжелел.
— Прикажи Чэнь Ляну отобрать тысячу отборных всадников и пуститься в погоню.
Се У сложил руки в жесте почтения:
— Подчинённый немедленно передаст приказ.
Стоявший у входа Се Ци вдруг произнёс:
— Фужэнь идёт!
Выражения лиц Се Чжэна и всех личных воинов в шатре слегка изменились.
Фань Чанъюй вошла, неся чашу с супом, и увидела, что все раненые внутри одеты по форме, словно готовы в любой момент вернуться в строй.
Они скованно поприветствовали Фань Чанъюй, забрали свои вещи и разошлись.
Се У взглянул на Фань Чанъюй и Се Чжэна, после чего тоже поднялся:
— Я тоже пойду, нужно подготовиться.
В шатре остались только Фань Чанъюй и Се Чжэн. Она поставила суп на стол и спросила:
— Как твои сборы?
Се Чжэн усмехнулся:
— Что ещё нужно на поле боя, кроме оружия?
Фань Чанъюй взяла его побитый доспех, висевший у изголовья кровати, и, увидев, в каком плачевном состоянии он находится, нахмурилась:
— Как же ты наденешь такую рванину? Я залатаю его для тебя.
Этот доспех рядового солдата ранее разыскал Се У. Остальные раненые в лагере тоже вешали свои доспехи у изголовья, и если бы у них в шатре его не оказалось, это могло вызвать подозрения у Фань Чанъюй.
Се Чжэн всё ещё обдумывал ход сражения, но его взгляд случайно упал на Фань Чанъюй. Глядя, как она управляется с иглой и ниткой, он невольно засмотрелся.
В прошлый раз, когда он уходил в армию, он не успел даже официально попрощаться с Фань Чанъюй. Перед этим походом он внезапно почувствовал, как нежные чувства стократно переплелись в его груди.
Оба молчали. Фань Чанъюй, опустив глаза, сосредоточенно чинила поношенный доспех. Прядь волос выбилась и легла на её бледную щёку, а маленькое белое ушко то и дело мелькало среди чёрных волос. В этот миг выражение её лица было нежным и безмятежным.
Разумеется, если бы кто-то взглянул на её стежки, они показались бы далеко не нежными и не слишком безмятежными.
К сожалению, Се Чжэн этого не видел. Его взор надолго замер на мочке её уха, полускрытой тёмными волосами. В груди словно заворочался свирепый зверь, и он, словно по наущению призраков и богов3, протянул руку, чтобы заправить выбившийся локон ей за ухо. Когда подушечки его пальцев коснулись её маленького прохладного уха, Фань Чанъюй подняла на него глаза.
Дурное намерение в его душе внезапно стало неудержимым. Кончики пальцев, которые следовало убрать, с силой скользнули к её затылку.
Он прильнул к её губам. Поцелуй был нежным и одновременно властным.
Одна его рука крепко впилась в волосы Фань Чанъюй. Поскольку она не сопротивлялась, в момент их расставания на его виске вздулась жилка, дыхание стало обжигающим, а в глазах застыл багровый отблеск, словно у свирепого волка, который жаждет проглотить добычу целиком, но вынужден остановиться из-за неподходящего момента.
— Жди моего возвращения, — его чистый голос охрип.
Губы Фань Чанъюй ныли от его укусов. Ей хотелось влепить ему затрещину, но она сдержалась и совершенно искренне предложила:
— Янь Чжэн, давай я пойду на войну вместо тебя?
Красивые брови Се Чжэна мгновенно сошлись на переносице:
— Что за глупости ты говоришь?
Фань Чанъюй возразила:
— Твои раны ещё не зажили. А вдруг на поле боя ты даже не сможешь взмахнуть мечом?
Се Чжэн, вспомнив о своей прежней лжи, с неловкостью произнёс:
— Я мечник в пехотном строю, в мои обязанности входит лишь зачистка остатков врага, разбитых авангардом. Там нет никакой опасности.
Фань Чанъюй, видя его решимость, с разочарованием произнесла:
— Тогда будь осторожен во всём.
И добавила:
— В каком ты лагере мечников и под началом какого генерала?
Се Чжэн не ожидал, что за несколько дней в лагере Фань Чанъюй так хорошо разберётся в структуре армии. Он понимал, что нельзя больше лгать, но теперь стрела уже была на тетиве4, и ему пришлось продолжить обман:
— Третий лагерь левой гвардии, под началом генерала Ли Ляня.
Фань Чанъюй втайне запомнила это, затем взяла со стола чашу с куриным супом:
— Я поймала дикого фазана и втайне сварила для тебя суп. Выпей его и возвращайся в лагерь вместе с братом Се У.
Се Чжэн, ничего не заподозрив, в несколько глотков осушил чашу.
Фань Чанъюй посмотрела на него со сложным выражением лица и сказала:
— Пока меня не будет, прошу тебя, присмотри за Чаннин.
Весь мир начал переворачиваться, Се Чжэн наконец понял, что что-то не так, и изменился в лице:
— Ты…
Но его тело в мгновение ока ослабло, и стоило ему сделать шаг, как он повалился на землю. Фань Чанъюй подхватила его и тихо прошептала потерявшему сознание человеку:
— Я не хочу, чтобы ты умер.
Чанъюй побоялась, что кто-то придёт проверять шатёр для раненых и раскроет личность Се Чжэна, поэтому, взвалив его на спину, первым делом направилась в военный шатёр, где жила сама вместе с Чаннин.
Увидев Се Чжэна на спине Фань Чанъюй, Чаннин с побледневшим лицом спросила:
Фань Чанъюй на миг лишилась дара речи, после чего произнесла:
— Нет, он просто временно впал в беспамятство и очнётся примерно через пол-шичэня (шичэнь). Нин-нян, послушно сторожи своего цзефу в шатре. Если возникнет опасность, а твой цзефу ещё не придёт в себя, уколи его иглой, чтобы он проснулся.
Того снотворного порошка, что передал ей У Саньцзинь, она использовала столько, что хватило бы усыпить целого дикого кабана.
Всё потому, что сила воли Янь Чжэна была крепче, чем у обычных людей, и она побоялась, что обычная доза его не возьмёт.
Передав Чаннин иглу, Фань Чанъюй отвязала закреплённый на штанине кинжал и тоже протянула его девочке:
— На всякий случай возьми и это. Помни: если случится беда, сразу же коли своего цзефу, чтобы он очнулся. Только используй иглу, а не кинжал. Когда он придёт в себя, то сможет защитить тебя.
- Говорящий не имеет умысла, а слушающий принимает к сердцу (说者无意，听者有心, shuō zhě wú yì, tīng zhě yǒu xīn) — когда случайно сказанная фраза заставляет слушателя всерьёз задуматься. ↩︎
- Мэнханьяо (蒙汗药, méng hàn yào) — порошок из трав, обладающий сильным усыпляющим действием. ↩︎
- Словно по наущению призраков и богов (鬼使神差, guǐ shǐ shén chāi) — совершить поступок под влиянием необъяснимого импульса. ↩︎
- Стрела на тетиве (箭在弦上, jiàn zài xián shàng) — ситуация, когда отступить невозможно и события должны идти своим чередом. ↩︎
Как всегда на самом интересном))Ждемс следующих глав…
Спасибо за прекрасный и быстрый перевод, не устану восхищаться вашей работой, Линь!
Спасибо за очередную порцию позитива!!!!)))) не смотря на то, что у них там военные действия, читаю с удовольствием 😊
Божечки, она ещё и сестрёнку поучает: коли иглой, тыкай ножом. Да уж, попал ты, Хоу, по самое немогу;). Благодарю за перевод.
Ну вот, я наконец дошла до момента где остановилась смотреть дораму. С большим нетерпением буду ждать следующих глав)