Солнце стояло в зените, и глазурованная черепица на крыше удянь казалась позолоченной в его лучах.
Се Чжэн, облачённый в доспехи, медленным шагом вошёл в распахнутые, словно пасть зверя, дворцовые ворота. Его чёрный плащ развевался за спиной, точно волоча за собой шлейф густой кровавой ауры.
Его взгляд был полон небрежности и в то же время пронизывающего холода. Наплечники в виде голов цилиня свирепо скалили зубы под палящим солнцем. И хотя цилинь — священный зверь, сейчас в нём, казалось, сквозила жестокость и порочность, порождённая долгой жаждой человеческой крови на полях сражений, из-за чего на него было страшно смотреть.
Красные стены и золотая черепица по обе стороны дворцового пути в это мгновение, казалось, утратили былое величие и роскошь, смиренно склонившись перед ним.
Когда Се Чжэн поднялся в Цзиньлуаньдянь, все гражданские и военные сановники устремили на него взоры.
Место главы военачальников по-прежнему пустовало, дожидаясь его. Ли-тайфу, стоявший во главе левого ряда гражданских чинов, бросил на Се Чжэна беглый взгляд и слегка нахмурил морщинистый лоб.
Этот волчонок, которого Вэй Янь вырастил подле себя, в конце концов вырос. Своей дерзостью и методами он действительно ни в чём не уступал Вэй Яню в годы его молодости.
Ли-тайфу отвёл взгляд и, прижимая к груди церемониальную дощечку, продолжил смотреть прямо перед собой.
Се Чжэн не обращал никакого внимания на изучающие взгляды. Он поднял глаза на сидящего на возвышении молодого императора. Когда их взоры встретились, улыбка на лице Ци Шэна стала ещё более натянутой.
Уголки губ Се Чжэна дёрнулись в насмешливой ухмылке. Ему было лень даже совершать обряд коленопреклонения. Он лишь слегка склонился, сложил руки в приветствии и произнёс:
— Смиренный подданный приветствует Ваше Величество.
Он уже получил титул хоу, и при встрече с Сыном Неба ему больше не нужно было называть себя полководцем.
Ци Шэн одновременно боялся его и втайне ненавидел до зубовного скрежета, однако, с трудом сохраняя на лице подобие улыбки, произнёс:
— Любезный подданный Се, поскорее поднимись.
Затем он обратился ко всем присутствующим:
— Любезный подданный Се — опора Да Инь, и я особым указом дозволяю ему входить в зал с мечом и в обуви, не спешить на аудиенцию и не называть своего имени при докладе1.
Эту привилегию он даровал Се Чжэну ещё тогда, когда тот стал хоу. Можно сказать, что с того самого момента император начал планировать, как рассорить Вэй Яня с его племянником Се Чжэном.
Гражданские и военные чины, выстроившиеся по обе стороны, не посмели ничего возразить на слова Ци Шэна.
Видя безмолвный зал, Ци Шэн ощутил ещё большую горечь от угасания императорской власти, но ему ничего не оставалось, кроме как с натянутой улыбкой продолжить:
— В этом деле по усмирению мятежников Чунчжоу любезный подданный Се прошёл через девять смертей и одну жизнь2 и совершил величайший подвиг. Благодаря его защите в Бэйтине до сих пор царит спокойствие. Сегодня я жалую любезному подданному Девять наград.
С этими словами он слегка хлопнул в ладоши, и евнухи поднесли Се Чжэну заранее приготовленные дары, разложенные на подносах, застеленных жёлтым шёлком.
Се Чжэн окинул взглядом изысканные подношения в руках слуг, и в его глазах отразился ещё более глубокий холод. Он вновь лишь слегка склонился в знак благодарности:
— Смиренный подданный благодарит Ваше Величество за великую милость.
Аудиенция наконец завершилась без происшествий. Члены партии Вэй, из-за того что Вэй Янь уже много дней не являлся во дворец, ссылаясь на болезнь, а также прекрасно зная крутой нрав и методы Се Чжэна, за всё время не проронили ни слова. Партия Ли относилась к Се Чжэну с крайним опасением.
Поскольку Ли-тайфу хранил молчание, его подчинённые не осмеливались задевать Се Чжэна.
Лишь те несколько евнухов, что подносили подносы с императорскими дарами Се Чжэну, после ухода из зала всё ещё не могли унять дрожь в ногах.
Ли-тайфу со своим старшим сыном и несколькими доверенными учениками покинул зал одним из первых.
Его старший сын Ли Юаньтин, убедившись, что вокруг только свои, ещё у моста Цзиньшуй не удержался от вопроса:
— Отец, влияние Уань-хоу теперь явно превзошло влияние Вэй Яня. Пока он не покинет столицу, наши планы…
Несмотря на гнев, переполнявший его, Ли Юаньтин не решился договорить.
Чиновничий халат Ли-тайфу с узором в виде летящих журавлей ярко сверкал на солнце. В отличие от нетерпеливого сына, его шаги оставались неспешными, а лицо — невозмутимым.
— К чему спешка? Когда лодка дойдёт до моста, она сама выровняется.
Едва он договорил, как издалека донёсся небрежный, но полный властности голос:
— Тайфу, помедлите.
Ли-тайфу остановился и обернулся к молодому полководцу, который медленно спускался к нему по ступеням из белого мрамора. Не выдавая своих чувств, старик спросил:
— Не знаю, какие наставления будут у хоу-е?
Се Чжэн слегка изогнул губы в усмешке:
— О наставлениях и речи быть не может, просто у меня есть одна вещь, которую я хотел бы передать тайфу.
Когда он небрежно подошёл ближе, толпа чиновников, окружавшая Ли-тайфу, заметно занервничала; кто-то непроизвольно сглотнул.
Возможно, предчувствие было слишком сильным, но им показалось, что с приближением Се Чжэна их окутал едва уловимый запах крови. У тех, кто был потрусливее, лица даже побледнели.
Ли-тайфу, напротив, выглядел как обычно. Устремив на Се Чжэна взгляд старых, но ясных глаз, он произнёс:
— У нас с хоу-е мало личных дел, не знаю, что за вещь вы хотите мне передать?
Се Чжэн остановился в трёх шагах от Ли-тайфу. Движением руки он выпустил из ладони яшмовую подвеску на красном шнурке, и она закачалась в воздухе. На нефрите был вырезан иероглиф «Ань».
Ли Юаньтин, увидев подвеску, резко изменился в лице:
— Это… это же подвеска Хуайаня!
Се Чжэн разжал пальцы, и украшение едва не рухнуло на землю, но Ли Юаньтин успел вовремя подхватить шнурок.
Се Чжэн лениво произнёс:
— Вернуть нефрит в Чжао.
Ли Юаньтин в тревоге громко выкрикнул:
— Что ты сделал с моим сыном?
Се Чжэн холодно поднял глаза и, сощурившись, не спеша ответил министру финансов:
— Разве я не сказал? Вернуть нефрит в Чжао.
Ли Юаньтин, терзаемый беспокойством за сына, уже покраснел от гнева, но Се Чжэн больше не обращал на него внимания. Он посмотрел на Ли-тайфу; в его продолговатых глазах дробились солнечные блики, мешая разглядеть их истинную глубину.
— Вещь возвращена, я откланиваюсь.
Как только Се Чжэн ушёл, Ли Юаньтин не выдержал:
— Отец, Хуайань попал в руки Се Чжэна. Что это значит?
Ли-тайфу смотрел вслед удаляющемуся молодому воину, и в его старческих глазах промелькнул странный блеск.
— Он угрожает мне, — ответил он.
- Входить в зал с мечом и в обуви, не спешить на аудиенцию и не называть имени при докладе (剑履上殿、入朝不趋、赞奏不名, jiàn lǚ shàng diàn, rù cháo bù qū, zàn zòu bù míng) — исключительные привилегии, дарованные императором особо заслуженным чиновникам. ↩︎
- Пройти через девять смертей и одну жизнь (九死一生, jiǔ sǐ yī shēng) — оказаться в смертельной опасности и чудом выжить. ↩︎
