Лу Нянь вздрогнула и попыталась вырваться. Парень, не отпуская, покачал рюкзак:
— Не хочешь забрать, красавица?
Их было трое или четверо. Выглядели они взрослыми, и от них веяло опасностью.
— Не надо, пойдём, — прошептала Лу Нянь, решив оставить рюкзак. Она не сталкивалась с такими людьми и не желала ни малейшей ссоры.
Парень, заметив её испуг, ухмыльнулся шире, собираясь подойти ближе, но вдруг резко согнулся. Кто‑то ударил его в подколенное сухожилие.
— Чёрт… — он не успел полностью выругаться, как увидел, кто это сделал, осёкся.
Цинь Сы стоял перед ним, спокойно держа в руке рюкзак Лу Нянь.
Девушки остолбенели. Высокий парень подошёл к ним, и вблизи его черты казались ещё выразительнее. Взгляд был сложный, почти непроницаемый. Он молча бросил ей рюкзак.
Лу Нянь растерялась. Несколько секунд она смотрела в эти тёмные глаза, потом тихо произнесла:
— Спасибо.
Она поспешно надела рюкзак и увела подругу. Ду Цзывэй, обернувшись, заметила, что Цинь Сы всё ещё стоит и смотрит им вслед, и явно не на неё.
— Нянь‑Нянь, ты его знаешь? — спросила она, чувствуя неловкость, ведь недавно сама говорила о нём гадости.
— Нет, — покачала головой Лу Нянь.
Взгляд его показался ей странным, будто знакомым, но она была уверена, что раньше его не встречала. Такого лица невозможно забыть, а у неё в памяти пусто.
Они благополучно дошли до дома, и больше ничего не случилось.
Учёба в выпускном классе шла своим чередом, и вскоре Лу Нянь забыла об этом эпизоде. Дни проходили между уроками и занятиями в художественной студии, наполненные делом и покоем.
Она не могла и предположить, что встретит Цинь Сы снова и при таких обстоятельствах.
В тот день солнце стояло высоко. Лу Нянь захотела написать городской пейзаж, но лень было выходить на улицу. Она вынесла мольберт и доску прямо к двери квартиры. Из окна лестничной площадки открывался прекрасный вид на город.
Наружная дверь была заперта, и, кроме соседей напротив, никто не мог пройти. За несколько месяцев Лу Нянь ни разу не видела, чтобы та дверь открывалась, словно на этаже жила только их семья.
Работа шла легко. Золотистый свет ложился на её волосы, придавая им мягкий янтарный оттенок. Она смешивала краски, аккуратно растушёвывала цвета и, не замечая, напевала себе под нос нежную песенку. Голос у неё был чистым, тёплым, с лёгкой сладостью.
Когда солнце уже клонилось к закату, на полу вдруг легла чужая тень. Лу Нянь вздрогнула, обернулась и увидела, что дверь напротив распахнута.
В проёме стоял высокий юноша, почти на голову выше её, и смотрел прямо на неё.
Она узнала его мгновенно. Голова закружилась от неожиданности. Что он делает здесь? Сколько времени стоял, слушая её пение?
Он ведь помог ей тогда… Сделать вид, будто не заметила, казалось невежливым. Но слова Ду Цзывэй всплыли в памяти, и сердце юной девушки забилось тревожно.
Лу Нянь поспешно сложила краски и холст, собираясь уйти.
Позади раздался низкий, чуть хриплый голос:
— Не узнаёшь?
Это было первое, что она услышала от него. Глубокий, мягкий голос будто касался самой души. В лучах заката его глаза казались ещё темнее и ярче, и он смотрел прямо, не отводя взгляда.
— Спасибо за помощь тогда, — торопливо сказала Лу Нянь, доставая ключ. — До свидания.
Дверь закрылась перед ним.
Цинь Сы долго стоял, глядя на неё, губы его были плотно сжаты.
Иногда ему снился один и тот же сон, длинный, как вся жизнь. В нём он был тем же, что и в реальности, сиротой, но рядом с ним росла девочка, которую он любил до боли. Она говорила, что будет с ним всегда, что любит его. Они женились, жили счастливо, как он и представить не мог.
А потом он просыпался, и ничего этого не было.
И вот, в восемнадцать лет, он встретил девушку с лицом из сна. В тот миг дыхание перехватило, сердце забилось, как никогда прежде. Но в её глазах он увидел лишь настороженность и страх.
