Деревня Гутань, 4 сентября
Ли Сы очнулся после целого дня беспамятства и обнаружил, что он снова в доме Тунов. У Вэнь и лекарь Син сидели у его изголовья, а Тун Байцюань стоял чуть поодаль. Ли Сы почувствовал: у него нет сил даже рот раскрыть. Лекарь Син сварил отвар и поил его с ложки глоток за глотком. Тёплая жидкость разливалась по телу, холод понемногу отступал, и на бледном лице появлялись признаки жизни.
— Господин Ли, у вас и так был озноб, а вы ещё так неосторожно свалились в пруд, — сказал лекарь Син. — Вода в этом старом пруду холоднее снежной раз в десять. На восстановление уйдёт по меньшей мере дней десять-пятнадцать.
У Вэнь с недовольством зыркнул на Тун Байцюаня. Деревенский староста кашлянул пару раз и вышел из боковой комнаты. У Вэнь и лекарь Син тоже ушли. Ли Сы снова задремал и через некоторое время услышал у самого уха приглушённый голос:
— Вы очнулись?
Ли Сы открыл глаза — это был У Вэнь.
— Господин Ли, я не хотел так рано тревожить вас, думал дать вам отдохнуть… Но это… очень важно.
Ли Сы приподнялся на локтях:
— Эта простуда ерунда. Говори.
У Вэнь прошептал ему на ухо пару фраз. Ли Сы несколько раз переменился в лице и ошарашенно спросил:
— Ты уверен?
— Да. Я нашёл это, когда следил за Тун Цзе.
— Тогда идём.
Ли Сы накинул соломенный плащ и вышел. В главном доме ещё горел свет. Они обогнули его и подошли к кладовке для дров возле западной боковой комнаты. У Вэнь распахнул дверь. Пошарив внутри, он сказал:
— Я нашёл потайную дверь.
Ли Сы взял со стола масляную лампу и тоже вошёл. За тайной дверью они спускались вдоль холодной каменной стены. Пройдя немного, Ли Сы уже уверенно зажёг лампу. В дрожащем, крохотном свете обозначились две каморки по сторонам. Из левой тянуло тошнотворной вонью крови и гнили; из правой запаха не было.
— Я проследил за Тун Цзе и увидел здесь потайную дверь, — шепнул У Вэнь. — Потом услышал голос Тун Байцюаня. Я испугался, что меня заметят, и не стал спускаться. Но я понял, что отец с сыном заходили в правую каморку.
На правой двери висел большой железный замок. Для У Вэня, который годами имел дело с ворами, это не было проблемой: он достал тонкую проволоку, поковырялся в скважине и вскоре раздалось «щёлк». Замок открылся.
Сняв замок, они вошли. Внутри было сумрачно. Свет лампы охватил всё сразу: несколько больших деревянных сундуков и больше ничего. У Вэнь со скрипом приподнял крышку одного, изнутри ударили золотисто-белые отблески: слитки золота и серебра. Он открыл остальные, те тоже были набиты золотом, серебром, жемчугом и драгоценностями.
Ли Сы заметил на внутренней стороне золотой чаши мелкую печатную надпись старинным письмом: «Дин Мэйшэн». Вероятно, это и было настоящее имя Дин Лаоцая. Значит, эти сундуки с богатством принадлежали Дину, но теперь прятались в тайнике дома Тун Байцюаня.
У Вэнь холодно хмыкнул:
— Вот почему мы так долго рылись в доме Дина и не нашли ни золота, ни серебра. Всё утащил сюда Тун Байцюань.
Ли Сы смотрел на груды богатств и в голове стучало: неужели Тун Байцюань и правда демон-убийца, скрывающийся под человеческой кожей?
— Интересно, что в другой каморке, — сказал У Вэнь. — Пойдём посмотрим.
Ли Сы кивнул.
Они подошли к левой каморке. Замка не было. Ли Сы слегка толкнул дверь — и густая кровавая вонь ударила в лицо. Он посветил лампой вовнутрь и от ужаса не смог сомкнуть челюсти.
В тесной комнате, меньше чем в чжан шириной, громоздились груды окровавленных туш. Шкуры были содраны и развешаны по стенам слоями. Присмотревшись, Ли Сы понял: это собачьи трупы. И вдруг из самой плотной кучи вылезла голова. Лицо было залеплено кровью так, что черты не разобрать, чёрная кровь стекала из уголка рта.
— Хе… так это вы! — глупо хихикнул хозяин головы и уставился на них выпученными глазами.
У Вэнь в изумлении выдохнул:
— Тун Цзе?!
Тун Цзе дважды хрипло захохотал и выкарабкался из кровавой груды. Трупы собак, свисавшие с его шеи и плеч, один за другим соскальзывали вниз. Он растянул рот, полный чёрной крови:
— Отец сказал: сюда чужим нельзя. Если чужой вошёл, он уже никогда не выйдет.
Его кулаки затрещали: «крак-крак», и он двинулся на Ли Сы и У Вэня.
В тёмных глазах Ли Сы похолодело:
— Значит, в деревне не видно ни одной собаки потому, что ты их всех убил.
Тун Цзе замотал головой, как игрушечный волчок, и захихикал:
— Я мясо не ем. Я просто люблю пить кровь.
Он вытер рот от чёрной крови и кинулся вперёд.
— Я выпью вашу кровь!
