ут через тридцать после начала передачи пошла реклама. Цзи Миншу, сидя на кровати по‑турецки, нажала на пульт, перематывая запись назад. Она вспомнила, как впервые пришла в выставочный центр на съёмку: тогда юная Янь Юэсин показалась ей крайне неприятной, чересчур театральной, болтливой и с каким‑то странным вкусом. Но в только что прошедшей получасовой части программы, если не считать тех моментов, когда они появлялись в одном кадре и внешность с обаянием Янь Юэсин безжалостно меркли рядом с ней, всё выглядело вполне пристойно. Девушка даже казалась мягкой, милой, понимающей, словом, очаровательной.
А вот сама Цзи Миншу, хоть и не могла понять, не слишком ли она придирается, заметила, что в нескольких кадрах, где камера переходила на неё после реплик Янь Юэсин, выражение лица выглядело чуть холодным. Пока остальные слушали с вниманием и поддержкой, она будто бы отсутствовала и не улыбалась. Особенно странным это казалось потому, что она хорошо помнила: во время записи старалась выглядеть приветливо. Всё‑таки Цзи Миншу уже много лет вращалась в свете, неужели могла допустить такую оплошность перед камерами?
От этой мысли на душе стало тоскливо. Но стоило ей заглянуть в телефон, как настроение немного улучшилось: все, кто писал, осыпали её похвалами, мол, даже нескольких кадров хватило, чтобы понять, какая Шу‑бэйби ослепительная, утончённая, безупречная, совершенство во плоти. Она поблагодарила каждого, а потом поделилась с Гу Кайян и Цзянь Чун своими сомнениями.
Цзянь Чун, закрыв глаза, тут же принялась рассыпаться в восторгах:
— Ты всё надумываешь, ничего подобного там нет. Одно слово — красавица!
— Кстати, — добавила она следом, — мой двоюродный брат сегодня зашёл к нам. Мы вместе смотрели передачу, и он вдруг указал на экран: «Эй, а кто эта звезда? Почему я её раньше не видел?»
— Я сказала, что это не знаменитость, а моя подруга, ха‑ха! И, не дожидаясь расспросов, добавила: уже замужем :)
— Впрочем, это только доказывает, что красоту нашей маленькой принцессы уже не скрыть :))
Гу Кайян держала что‑то в руках и не могла удобно печатать, поэтому прислала голосовое сообщение:
— Монтаж после съёмок всегда отличается от того, что было на площадке. Это нормально. Подумай сама: если бы показали всё как есть, та девчонка из группы взорвала бы телебашню Синчэна.
В этом был смысл. Цзи Миншу кивнула сама себе и вскоре заметила новое сообщение — от Цэнь Яна.
Цэнь Ян: «Сяошу, смотрю твою передачу. Ты прекрасна.»
Цзи Миншу: «Спасибо~»
Цзи Миншу: «Поклон.jpg»
Цэнь Ян: «Кстати, ты завтра свободна? В «Башне Шуанхуань» проходит выставка инсталляций на тему космоса, завтра последний день. У меня есть два билета.»
Цзи Миншу на мгновение задумалась. С тех пор как они ужинали накануне Рождества, Цэнь Ян время от времени писал ей, интересовался делами, пару раз приглашал — то на выставку, то в новый ресторан. Один раз она действительно не смогла: уехала за границу, никого не предупредив. Остальные разы отговорилась — ей казалось неловким, что замужняя женщина встречается наедине с молодым холостяком. Если посчитать, она уже три или четыре раза подряд отказала. Продолжать в том же духе было бы невежливо.
Подумав, Цзи Миншу взяла телефон и напечатала:
«У меня осталось много вещей у лучшей подруги. Я уже вернулась домой, но завтра, возможно, придётся съездить за багажом, так что на выставку не получится.»
«Зато через несколько дней подруга устраивает маскарад в Западном Пекине — должно быть интересно. Если захочешь, приходи, отдохнёшь от работы.»
Прочитав отправленное, она удовлетворённо кивнула: отказ, смягчённый приглашением, звучал вполне вежливо. К тому же Цэнь Ян, как и Цэнь Сэнь, с детства не любил шумных сборищ. Даже если решит прийти, на балу будет десятки, а то и сотни людей, всё предельно прилично.
В этот момент за дверью послышались знакомые шаги, поднимающиеся по лестнице. Спина Цзи Миншу невольно выпрямилась, пальцы забегали быстрее.
«У меня тут дела, поговорим позже. Если пойдёшь, просто назови моё имя, приглашение не понадобится.»
Цэнь Ян, глядя на экран, чуть нахмурился и остановил пальцы. Потом, словно передумав, зажал клавишу удаления и стер всё написанное. Он вовсе не хотел приближаться к Цзи Миншу. Она казалась вспыльчивой, избалованной, капризной, но сердце у неё было чистое и доброе, такой она оставалась с детства. И всё же, кроме неё, он не находил способа быть рядом.
Он повернулся к окну. За стеклом мерцали огни столицы, но вдруг город показался ему чужим, совсем не тем, о котором он мечтал долгие годы.
Когда Цэнь Сэнь вошёл в комнату, от него сильно пахло алкоголем. Цзи Миншу, прикрыв нос и рот, поднялась с кровати, голос её прозвучал приглушённо:
— Сколько ты выпил? От тебя ужасно пахнет.
Цэнь Сэнь то ли не расслышал, то ли не захотел слышать: вместо того чтобы распахнуть дверь, он, напротив, закрыл её и повернул замок. Цзи Миншу, стоявшая к нему спиной, не заметила этого. Она подошла к панели, включила вентиляцию и обернулась, собираясь выйти. Но не успела коснуться ручки, как оказалась в его объятиях.
Пьяный поцелуй скользнул по краю её губ, затем углубился, настойчиво раздвигая зубы. Сначала Цзи Миншу пыталась оттолкнуть его, но Цэнь Сэнь быстро перехватил её запястья и прижал за спину. Поцелуй стал властным, почти наказующим, и в нём появилось что‑то чувственное. Тело Цзи Миншу обмякло, голова закружилась. Но когда он попытался зайти дальше, память тела вдруг ожила, и она инстинктивно начала сопротивляться.
— Нет!
— Ты что, перевоплотился в пса‑Тедди?*
— Мне всё ещё больно!
Она отбивалась руками и ногами, голос звучал мягко, почти ласково — и потому не имел над Цэнь Сэнем никакой силы.
*Пёс‑Тедди (Teddy) — разговорное обозначение чрезмерно навязчивого, гиперактивного кобеля‑той‑пуделя; в переносном смысле — человек, проявляющий излишнюю страсть.
Моя королева, мои правила — Список глав
