В просторной, роскошно обставленной гардеробной Цзи Миншу держала в руке телефон и, щёлкая камерой, спрашивала:
— Как тебе этот наряд? Не слишком ли он официальный?
На ней было винно‑красное атласное платье для коктейля, из которого она сняла нижнюю юбку. Лиф открывал плечи, а тонкий пояс, усыпанный блестящими камнями, мягко подчеркивал талию. Такой фасон требовал безупречной фигуры, но на её хрупком теле и светлой коже платье сидело идеально, ни тесно, ни свободно, делая взгляд ещё ярче, а улыбку ослепительной.
На экране видеозвонка Цзян Чунь, заворожённая, не могла отвести глаз от подруги и несколько секунд смотрела, не мигая. Лишь когда Цзи Миншу дважды позвала её по имени, она очнулась.
— Ах, да, немного официально, — пробормотала она, — но вполне подойдёт для ужина в западном ресторане или похода в театр, на концерт. Кстати, куда ты сегодня собираешься?
— Вот именно, я и сама не знаю, — ответила Миншу, чуть нахмурив брови, будто и правда озадаченная. — Он только спросил, свободна ли я для свидания, и сказал, что заедет после работы.
Пока она говорила, уголки её губ всё время поднимались, и сдержать улыбку было невозможно. Каждое притворно‑скромное движение словно кричало: «Да, я теперь та самая влюблённая пташка!»
Цзян Чунь не понимала, за что ей такое наказание — получать порцию «собачьего корма»* среди бела дня, когда она ещё толком не проснулась. Она покорно проглотила эту демонстрацию чувств, но всё равно не могла поверить в происходящее: трудно было представить, как холодный и сдержанный начальник Цэнь Сэнь, тот самый, что, казалось, считал каждую потраченную на разговор секунду миллиардом юаней убытка, приглашает кого‑то на свидание.
*Собачий корм — ироничное выражение, обозначающее демонстрацию чужой романтики, вынуждающую одиноких «питаться» ею.
Однако воображать ничего не пришлось — Цзи Миншу слишком любила похвастаться. Выбрав наряд, она не удержалась и показала подруге скриншот переписки.
Цэнь Сэнь: «Малышка, у тебя есть время сходить со мной на свидание сегодня вечером?»
Цзян Чунь хлопнула себя по щеке. Больно. Значит, не сон.
Цзян Чунь: «Это твой муж?»
Цзи Миншу: «А кто же ещё?»
Цзян Чунь: «Ты уверена, что это он? Похоже, его аккаунт взломали.»
Цзи Миншу: «…?»
Цзи Миншу: «Ты вообще умеешь разговаривать?»
Цзян Чунь: «Просто слишком нереально. Подумай сама — разве Цэнь Сэнь способен назвать тебя «малышкой»? Даже Тан Чжичжоу не был бы таким приторным…»
Цзи Миншу: «Поздравляю, ты умудрилась обидеть сразу троих. /улыбка»
Цзян Чунь: «…»
Цзян Чунь: «Смиренно.jpg»
Холодный душ от подруги не остудил восторга Миншу. Она потирала ладони, предвкушая вечер. За почти четыре года брака с Цэнь Сэнем у них было лишь одно «свидание» — кино и хотпот накануне Рождества.
Она тщательно нанесла макияж, подобрала причёску, выглядевшую небрежно, но продуманно, и переоделась в менее официальный наряд, платье нежно‑дымчатого розового цвета с прямым вырезом, подчёркивавшее изящную, соблазнительную линию ключиц. Но, взглянув в зеркало, почувствовала, что чего‑то не хватает. Вспомнив о браслете, оставленном в «Бай Цуй Тянь Хуа», ювелирном салоне, который идеально подошёл бы к сегодняшнему образу, она немного подумала, сообщила Цэнь Сэню и велела водителю отвезти её туда.
В 16:57 в компании «Цзюньи» всё ещё шло совещание высшего уровня. Руководители двух ключевых проектов спорили до красноты лиц, деля ресурсы. Обычно каждый из них умел держать себя с достоинством, но, когда речь заходила о выгоде, даже «лидеры» превращались в базарных торговок, спорящих из‑за тридцати цзяо сдачи. Разве что их страсти были яростнее, а напор сильнее. Глядя на них, можно было подумать, что, не будь стол таким широким и руки такими короткими, они уже закатали бы рукава и сцепились насмерть.
Остальные участники заседания заняли выжидательную позицию — «моя хата с краю». Разве что изредка вставляли ничего не значащие слова примирения. Все ждали, когда главный, Цэнь Сэнь, сидевший во главе стола, наконец выскажется. Но он оставался спокоен, безмятежен; пальцы ритмично постукивали по столешнице, взгляд был ровен и непроницаем.
Некоторые про себя решили, что это затишье перед бурей, обычно, если Цэнь Сэнь молчал, то лишь до того момента, когда решал ударить наверняка.
Прошло три минуты. Он поднял голову и произнёс спокойно:
— Менеджер Хуан, менеджер Сун.
Спор мгновенно стих. В зале воцарилась тишина, все взгляды обратились к нему.
— Пять часов, — сказал Цэнь Сэнь тем же ровным тоном. — На сегодня всё. Совещание окончено.
…Окончено?
Все, включая менеджеров Хуана и Суна, замерли, не сразу осознав услышанное. Да, у встреч было расписание, но чтобы сам глава компании завершил заседание ровно по времени, такого не бывало. Разве в школе классный руководитель мог остановить директора, если тот ещё не договорил?
Пока присутствующие переваривали неожиданность, Цэнь Сэнь уже поднялся и поправлял пиджак. Чжоу Цзяхэн, действуя почти инстинктивно, шагнул вперёд, чтобы собрать его документы.
Моя королева, мои правила — Список глав
