Далеко дома, Цзян Миншу даже не догадывалась, что её муж по расчету только что произнёс о ней комплимент.
Она легла спать рано, но забыла перед этим переключить режим увлажнителя. Комната стала сухой, и во сне её разбудила жажда.
Сонная, с полузакрытыми глазами, она поднялась, открыла дверь и босиком спустилась вниз.
Когда она обычно жила в Бэйцуй Тяньхуа, в её спальне стоял холодильник, было удобно просто встать и взять воду ночью.
Вспоминая это, она снова прокляла Цэнь Сэня за то, что он засунул её обратно сюда, даже не спросив, а сам ушёл по своим светским делам, совсем безжалостный.
Как назло, этот самый безжалостный человек возвращался как раз в этот момент.
Однако Цзян Миншу, полусонная и жаждущая, не заметила его у входа, когда спускалась вниз.
Цэнь Сэнь вечером выпил довольно много, и после завершения собрания чувствовал себя неважно. Но самоконтроль был железным: даже в состоянии лёгкого опьянения он сохранял спокойный и собранный вид, не подавая внешних признаков.
Сменив обувь в прихожей, Цэнь Сэнь слегка наклонил голову, глядя на стройную и изящную фигуру у кухонного острова.
Внезапно он понял, что забыл два слова, говоря той молодой актрисе с «Шу» в имени — «фигура».
Внешность, темперамент, образование, происхождение — всё это не шло ни в какое сравнение с Цзян Миншу, и фигура тоже не шла ни в какое сравнение.
Это было не впервые с момента брака, когда женщины делали ему знаки внимания, и не впервые, когда он прямо отказывал.
Все они были вазы — зачем собирать бракованные изделия, если у тебя уже есть самая драгоценная и красивая? Он не профессиональный коллекционер мусора.
Цзян Миншу только что выпила полстакана ледяной воды и ещё не обернулась, как вдруг почувствовала, что кто-то обхватил её сзади, плотно прижимая к себе за талию.
Её мозг замер на три секунды. Она поставила стакан, обернулась и её губы захватил Цэнь Сэнь.
Он прижал её к себе, губы и зубы были тёплыми, дыхание пахло алкоголем.
Цзян Миншу пыталась вырваться, но он закрутил её руки за спиной и удерживал одной рукой, другой схватил за подбородок, целуя глубже и властно.
Чёрт.
Неужели его кто-то подсыпал?
Цзян Миншу искала моменты, чтобы вдохнуть. Сначала ноги ещё были свободны, но после пары попыток пнуть, Цэнь Сэнь просто поднял её на кухонный остров. Его нижняя часть тела прижалась к столешнице, крепко контролируя ноги, словно он собирался взять её прямо здесь.
— Ты извращенец! Отпусти!
После минуты поцелуя Цзян Миншу наконец нашла возможность. Она сильно ударила его по нижней части тела, освободила руки и оттолкнула лицо.
Цэнь Сэнь отступил на полшага. Цзян Миншу тоже потеряла силы, села на край острова, тяжело дыша.
Лампы на потолке были выключены, горел лишь кольцевой тёплый жёлтый свет.
В полумраке её дымчато-розовая шелковая ночная рубашка и снежно-белая кожа излучали слабое сияние, а губы блестели после поцелуя. Она выглядела как красивая, но чистая призрачная сущность, невольно притягивая к себе взгляды.
Цэнь Сэнь попал в свои собственные сети.
Его пальцы медленно провели по её нижней губе, словно изучая каждый изгиб, взгляд был прикован к Цзян Миншу, и вдруг он тихо засмеялся.
Инстинктивно Цзян Миншу почувствовала неладное и отскочила назад.
Но отступать было некуда. Она осталась в ловушке, и могла лишь беспомощно наблюдать, как Цэнь Сэнь шагнул вперёд и без усилий поднял её на руки.
— Что ты творишь! Отпусти меня! Извращенец! Я могу заявить на тебя за супружеское насилие! — Цзян Миншу яростно отбивалась, пока Цэнь Сэнь поднимал её наверх, стараясь вырваться и колотить его руками и ногами.
Но она всегда держала себя в форме скорее через диету, чем через регулярные тренировки. Каким бы отчаянным ни было её сопротивление, для Цэнь Сэньа это было лишь как если бы котёнок игриво царапался.
— Иди, иди жалуйся. Твой второй дядя как раз в этом году перевёлся обратно в пекинское управление. Как удобно, прямо к нему и пойдёшь, — неторопливо произнёс Цэнь Сэнь.
От него пахло алкоголем, а ворот рубашки был взъерошен её же руками, в сочетании с ленивой улыбкой он выглядел как культурный, хорошо воспитанный развратник.
Цзян Миншу ещё пару раз дёрнулась, пытаясь вырваться, но уже у самой двери вдруг замерла.
Сквозь табачный и алкогольный запах пробивалась еле уловимая, но знакомая сладость.
Она быстро поняла, что это за аромат.
Наклонилась, чтобы убедиться.
Точно.
Этот парфюм относился, по её личной шкале, к категории «дешёвых девичьих ароматов». Стоит пройтись по торговому центру и шанс уловить этот запах был вторым по распространённости после Chanel No. 5. Она как-то раз воспользовалась им в старших классах, за что подруги тут же обругали её за чрезмерную «зелёно-чайную» атмосферу.
— Развлекался с какой-нибудь чистенькой студенткой? Что это ещё за запах? Потрогал других баб, а потом полез ко мне, тебе не противно? — в голосе и в глазах Цзян Миншу была откровенная брезгливость.
Цэнь Сэнь пнул полуоткрытую дверь, зашёл внутрь и бросил её на кровать. Затем наклонился, упершись руками по обе стороны от неё, загнав в ловушку своего собственного тела.
Цзян Миншу сразу вжалась в подушку, на всякий случай отодвигаясь.
— Много лет математику не учила, уже и время считать разучилась? — тихо сказал он. — Сколько прошло с тех пор, как я отвёз тебя домой? Я, по-твоему, настолько быстрый?
«…»
Такой наглой прямоты в природе встречается мало.
Цзян Миншу была настолько выбита из колеи его логикой, что на несколько секунд просто потеряла дар речи.
Цэнь Сэнь больше не сделал ни единого лишнего движения. Он поднялся, стянул с себя рубашку и направился прямиком в ванную.
Цзян Миншу ещё несколько секунд смотрела ему вслед, затем потянула край своей ночной сорочки к лицу и осторожно понюхала, вдруг на неё тоже прилипли этот табак, алкоголь и ненавистный ей девчачий аромат.
