Необычное молчание Цзи Миншу и слегка снисходительный взгляд заставили Цзян Чунь почувствовать себя неловко. Она медленно направилась к стойке регистрации, время от времени оглядываясь на Цзи Миншу.
Цзи Миншу колебалась, вмешаться или оставить всё как есть, когда услышала, как Цзян Чунь в изумлении воскликнула:
— Ян!
Хорошо.
Теперь никому не нужно никаких предупреждений.
Недалеко от них лифт открылся, и Ян с актриской уровня D-шкалы вышли, словно сиамские близнецы, одетые иначе, чем она видела их раньше.
Цзи Миншу была не наивной девочкой; вид их поведения сразу дал понять, что до выхода они наверняка провели небольшую «сессию».
Цзян Чунь была неплоха собой, но вкус у неё был по-настоящему ужасный. Любая люксовая вещь на ней выглядела, словно дешевый «товар за 88 юаней с бесплатной доставкой» с Таобао. А теперь, с её безумной любовной демонстрацией, создавалось естественное контрастное впечатление рядом с недавно удовлетворённым, жалко невинным цветком, стоявшим за Яном.
И, как и следовало ожидать, после едва двух фраз в споре Ян защитил невинный цветок за собой и с явным раздражением оттолкнул Цзян Чунь.
— Ты когда-нибудь успокоишься? Тебе весело устраивать сцену здесь? Посмотри на себя, тебе не стыдно?
— Мне стыдно? — глаза Цзян Чунь покраснели, по щекам скатывались крупные слёзы.
После короткой потасовки её шляпка слегка сползла, кудрявые волосы и одежда были растрёпаны, и выглядела она по-настоящему жалко.
Невинный цветок, словно по сценарию, незаметно надела очки и маску, робко спрятавшись за Яном, тихо произнесла:
— Я… меня нельзя фотографировать.
Ян слегка похлопал её по руке, потом с нахмуренным лицом снова повернулся к Цзян Чунь, даже не желая смотреть на неё, голос был полон раздражения:
— Мы обсудим наши дела, когда вернёмся в Китай. Если хочешь позориться здесь, то продолжай устраивать сцену, но не втягивай меня в это.
Цзян Чунь была ошеломленная, словно не верила, что её некогда мягкий и внимательный жених мог так резко сменить поведение и обращаться с ней подобным образом.
Ян защищал невинный цветок, когда они шли к выходу, а невинный цветок, будто намеренно или случайно, слегка столкнулась с Цзян Чунь плечом.
Цзи Миншу больше не могла терпеть это зрелище. Стоя недалеко, она тихо засмеялась:
— Как интересно. Муж изменщик и его любовница, пойманные с поличным, вовсе не смущаются, а винят законную невесту за то, что она «смущается».
Голос её был тихим, но все присутствующие услышали.
Только тогда Ян заметил Цзи Миншу. Его лицо потемнело. Он хотел сказать ей, чтобы не вмешивалась, но, вспомнив о семьях Цзи и Цэня, сдержался.
— Тебе не стыдно? Иностранные друзья не понимают китайского. Нужно, чтобы я перевёл, чтобы уж совсем позорно стало? — холодно добавила Цзи Миншу.
Поглядев на браслет Love Lock на запястье Яна, она вновь язвительно заметила:
— Весь твой наряд подарила твоя законная невеста, а ты всё такой праведный.
Ян: — Ты!
Пока Ян терялся, невинный цветок умело взяла на себя весь груз ответственности. Она дрожащей походкой сделала шаг вперёд, склонилась в поклоне:
— Госпожа Цзян, простите, это вся моя вина. Можно найти место, где мы сможем поговорить приватно? Не здесь…
Она протянула руку к Цзян Чунь, но Цзи Миншу холодно встала у неё на пути:
— Кто ты такая? Отойди.
Взгляд Цзи Миншу вернулся к Яну. Сообщение было ясно, извинись.
Ян сдерживал гнев, но не мог выразить его словами. Он потер лоб, прикусил задние зубы и наконец нехотя кивнул:
— Ладно, я неправ, мне стыдно. Когда вернёмся в Китай, я лично объяснюсь с дядей Цзян. Сейчас у меня есть дела, так что я пойду первым.
Цзи Миншу не остановила его.
Если после всего произошедшего он не собирается утешить Цзян Чунь, нет смысла пытаться его задерживать.
Она повернулась и подошла к Цзян Чунь.
Прежде чем успела что-либо сказать, Цзян Чунь, всхлипывая от злости, воскликнула:
— Не прикидывайся доброй! Тебе нравится видеть, как я смущаюсь?! Ты думаешь, твой муж лучше? Ни один из них не хорош!
— …
— Хорош он или нет — это тебя не касается.
Цзи Миншу раздражало это чувство преследования. Изначально она собиралась дать лишь символическое утешение, но теперь сама была освобождена от этой необходимости.
Она холодно надела солнцезащитные очки и, грациозно расставляя ноги на высоких каблуках, ушла.
Слова Цзян Чунь не повлияли на настроение Цзи Миншу перед примеркой нового платья.
Её нюдовое платье из кружева и фатина уже прошло первую примерку, и портной сделал дальнейшие корректировки под её фигуру.
Готовый наряд сидел на ней весьма удачно.
Она попросила помочь снять короткое видео и отправила его Гу Кайяну.
Гу Кайян, вероятно, был занят, и долго не ответил.
По прихоти, Цзи Миншу добавила свежий фильтр и отправила видео также Цэнь Сэню.
Цзи Миншу: “Как тебе? Моё только что заказанное платье.”
На момент отправки сообщения в Пекине уже была ночь, небо скрывалось за слоями серо-голубых занавесок, а по улицам постепенно загорались неоновые огни.
Цэнь Сэнь только что завершил совещание и взял телефон, который ему протянул Чжоу Цзяхэн, быстро пролистав экран.
На телефоне было много непрочитанных сообщений: сначала несколько уведомлений о расходах с кредитной карты, затем сообщения от Цзи Миншу в WeChat.
Обычно они с Цзи Миншу редко общались, и если и делали это, то по прямому звонку. Инициатива Цзи Миншу писать в WeChat встречалась крайне редко.
Он ослабил галстук и открыл видео.
Видео было коротким — около десяти секунд. Цзи Миншу крутилась в платье два круга и подмигивала в конце.
Он посмотрел один раз, затем ещё дважды подряд.
Чжоу Цзяхэн, идущий рядом, заметил, что Цэнь Сэнь повторно смотрит видео, и заинтересовался, но не осмелился заглянуть.
Только вернувшись в офис, Цэнь Сэнь прекратил воспроизведение.
В чате всё ещё висел вопрос Цзи Миншу. Он не знал, как реагировать — похвалить по-настоящему или просто отмахнуться, и коротко написал:
— Выглядит хорошо.
Увидев, что Цэн Сэнь впервые не проявил свой «дай точку — и он сдвинет Землю» характер, Цзи Миншу была в прекрасном настроении и с грацией ответила:
— Оно с этим онлайн-выражением: «флиртоватое с налётом свежести, развратное с оттенком люкса»?
Цэн Сэнь молча улыбнулся, пролистывая отчёт, и поправил:
— Не думаю, что это просто «оттенок люкса».
Платье за 180 000 евро называть «оттенком люкса» — она действительно могла так говорить.
Цэн Сэнь поднял взгляд и спросил Чжоу Цзяхэна:
— Когда мадам приехала в Париж?
Чжоу Цзяхэн слегка замялся:
— Сегодня утром, в пять.
Он затем автоматически отчитался о ближайших делах Цзи Миншу на несколько дней: в основном показы мод и приглашения на ланчи, ужины и дневные чаепития с высокопоставленными людьми.
Цэнь Сэнь, слушал он внимательно или нет, сказать трудно. После отчёта он сухо прокомментировал:
— Она довольно занята.
Чжоу Цзяхэн опустил взгляд, мудро не продолжая разговор.
Между тем Цзи Миншу была в отличном настроении.
Она эгоцентрично восприняла «Не думаю, что это просто оттенок люкса» как комплимент и решила купить ему за это зажим для галстука.
Но тут её WeChat снова несколько раз завибрировал.
Цветистые комплименты редактора Гу могли задерживаться, но не появляться — такого не было.
Гу Кайян: “Ууууу, какая небесная фея сошла на землю!”
Гу Кайян: “Не платье haute couture, а ты!”
Гу Кайян: “Наша маленькая канарейка демонстрирует красоту и шопинг просто восхитительно!!!”
Гу Кайян: “Сколько нужно зарабатывать маме, чтобы увести тебя от этого собачьего человека?!”
Без сравнения нет понимания разницы.
Цзи Миншу сделала скриншот и отправила Цэнь Сэню, желая, чтобы он прочувствовал правильный способ восхищения.
Цэнь Сэнь получил изображение, и взгляд его остановился на последней фразе: «собачий человек».
Так вот она называла его в приватных разговорах с друзьями.
