В комнате отдыха все наблюдали за Линь Ияном. Он потянулся за фруктами, но блюдо оказалось пустым. Рука зависла в воздухе на пару секунд, прежде чем он, не задумываясь, перехватил у Чэнь Аньаня, сидевшего ближе всех, небольшую гроздь винограда. Съев пару ягод, он понял, что вкус не радует, и перевёл взгляд на остальных.
— Пожалуй, всё, — произнёс он, оглядев собравшихся. — Есть ещё что-то?
Все переглянулись, ведь именно он их и позвал. Только Линь Линь, как всегда, умела выручить из неловкости.
— Есть одно дело. Скоро начинается чемпионат мира по пулу «девятка».
Линь Иян кивнул. Разумеется, он знал, Инь Го должна была ехать.
— Вылет в этот четверг, на неделю раньше, — добавила Линь Линь.
На первый взгляд ничего необычного в этом не было. Линь Иян снова кивнул и бросил виноград обратно на блюдо.
— Ладно, свободны.
Но стоило ему выйти из главного корпуса, как вдруг дошло, что именно показалось странным. Он обернулся к Линь Линь:
— В этот четверг?
— Да, — ответила она, спускаясь по ступеням и направляясь к выходу.
Линь Иян всё ещё переваривал услышанное. Значит, ужин у Инь Го, о котором они договаривались на этой неделе, отменяется. Остальные, не подозревая о его смятении, разъехались по домам.
Он остался у входа, глядя, как машины братьев одна за другой скрываются за железными воротами, и всё думал о несостоявшемся ужине. В этот момент телефон завибрировал, пришло сообщение от Инь Го.
Ягодка в лесу: Бабушка всё время у меня, никуда не выходит. Скажи, какой день тебе удобен.
Линь Иян невольно улыбнулся, глядя на экран. Глупышка, ничего не знает.
Инь Го заметила, что он не отвечает.
Ягодка в лесу: Всё ещё занят? Тогда поговорим, когда освободишься.
На этот раз он ответил сразу:
Линь: Ты ведь в четверг улетаешь на чемпионат мира. Даже не знала?
Инь Го на миг растерялась, потом поняла: Линь Линь, как член тренерского штаба, наверняка узнала раньше. До четверга оставалось ещё два дня, можно было бы успеть поужинать. Но Линь Иян сейчас был на пределе, и ей не хотелось заставлять его общаться с кем бы то ни было. Эти дни слишком многое для него значили.
Ягодка в лесу: Тогда после моего возвращения через две недели.
Он не ответил сразу. Полминуты спустя пришло приглашение на голосовой звонок.
Линь Иян вернулся в кабинет, не включая свет. Налил себе горячей воды, поставил чашку на журнальный столик. Телефон лежал рядом, включённый на громкую связь. Он опустился в кожаное кресло, закинул ногу на ногу, положил ступни на край стола. Вдруг вспомнил, что когда наставник был жив, он часто сидел здесь точно так же.
Последние дни были сплошным водоворотом дел, ни минуты покоя, даже времени оплакать учителя не осталось. Одно поручение сменяло другое, и нельзя было позволить себе ошибку. Он не мог допустить, чтобы кто-то усомнился в решениях наставника или Цзян Яна. Ведь Линь Иян давно ушёл из игры, больше десяти лет прошло. Теперь ему нужно было доказать, что он достоин доверия.
И только теперь, когда всё завершилось, он ощутил пустоту. Смерть наставника всё ещё не укладывалась в сознании.
Связь установилась, но он почти не говорил.
— Хочешь, я поговорю с тобой? — спросила Инь Го. — Или просто побуду на линии?
Она понимала, что ему не нужны слова утешения, одно поверх другого.
— Говори что угодно, — тихо произнёс он. — Что придёт в голову.
В здании стояла тишина. Здесь не было общежитий, и он оставался единственным человеком во всём корпусе. Ему просто хотелось слышать её голос.
За год разлуки они привыкли к таким вечерам, часто созванивались, занимаясь каждый своим делом. Инь Го, не прерывая разговора, собирала вещи и приводила комнату в порядок. Она говорила о мелочах, о повседневном, а он слушал.
И вдруг вспомнил тот год, когда поссорился с тренерами из-за Аньаня и ночевал здесь, в этом же кресле. Утром проснулся от того, что наставник накрыл его пальто. Не открывая глаз, услышал:
— Впредь учись ладить с людьми. Не начинай с ссоры. Прямая нога не боится кривого сапога, но страшнее людские пересуды.
…
— Когда умерли мои родители, — вдруг сказал он, — я не плакал на поминках. Не знаю почему, просто не хотелось. А брат рыдал навзрыд. Из-за этого родственники потом ещё долго судачили за спиной.
На другом конце провода Инь Го замолчала, перестала двигаться.
— Тебе показалось странным, как я вёл себя сегодня? — спросил он негромко.
Она и правда заметила. Среди родных и учеников он стоял в самом конце. Пока все плакали, прощаясь, он, любимый ученик наставника, оставался спокойным. Если она это увидела, значит, и другие тоже.
Услышав его вопрос, Инь Го встревожилась: вдруг уже пошли слухи? В лучшем случае скажут, что горе лишило сил, в худшем — наговорят всякого.
— Нет, — мягко ответила она. — Я так не подумала. Мама у меня очень внимательна к таким вещам, но и она ничего не сказала.
Ответа не последовало. Лишь спустя время он произнёс:
— Пойду спать. В четверг провожу тебя.
Инь Го ждала, что он отключится. Но звонок не прервался.
Пока они разговаривали, она уже успела умыться. Теперь лежала под лёгким летним одеялом, положив голову на руку, а телефон рядом на подушку. Выключила свет, устроилась поудобнее и уснула так, с включённой связью.
Ночь прошла беспокойно. Она просыпалась несколько раз, звонок всё ещё продолжался. Около четырёх утра её разбудил вой сирены то ли полицейской, то ли пожарной машины. Хотела позвать его, но передумала.
Когда открыла глаза снова, сквозь занавески уже пробивался утренний свет.
Длительность вызова: 6:27:34. Всё ещё идёт.
— …Линь Иян? — прошептала она, не открывая глаз.
— Проснулась? — его голос прозвучал совсем рядом, будто он дышал ей в ухо.
Она сонно промычала:
— М-м.
— Я отключаюсь. Спи дальше.
— М-м. Хотела бы, чтоб ты поцеловал меня, — прошептала она.
Это была её привычка — фраза, которую Инь Го иногда произносила, словно невзначай, но ставшая маленьким ритуалом за время их разлуки.
— Готово, — ответил Линь Иян.
Инь Го улыбнулась так, будто действительно получила поцелуй. Она прижала к груди лёгкое летнее одеяло и, не открывая глаз, утонула в тихом ощущении счастья. Звонок оборвался без звука в 6:28:19.
Линь Иян умылся, привёл себя в порядок и направился в столовую. Получив завтрак, он выбрал свободный стол на четыре места и сел. Не успел он разломить горячую булочку, как оставшиеся три стула заняли старшие тренеры. Линь Иян спокойно разломил булочку пополам, неторопливо ел и ждал, когда они заговорят.
