Если бы кто‑нибудь спросил Инь Го, когда она впервые осознала свои чувства к Линь Ияну, она без колебаний назвала бы этот день, тот самый, проведённый в маленьком бильярдном зале. Среди гомона голосов и звона шаров она то откладывала телефон, то снова брала его в руки, не в силах побороть желание перечитать сообщение. Сколько бы раз она ни повторяла этот ритуал, волнение не утихало. Каждый раз, вчитываясь в короткие строки, она словно пыталась разгадать скрытый смысл, и всё же боялась, что просто выдумывает то, чего нет.
В это время Линь Иян ехал в поезде, возвращаясь в Вашингтон. Он откинулся на спинку сиденья и долго смотрел на багажную полку над головой. Мысли его были ясны: чувство к Инь Го давно перестало быть простым любопытством или желанием узнать её поближе. С того самого мгновения, как он вышел из бильярдного зала, ему хотелось вернуться хотя бы на минуту, чтобы сказать ей ещё пару слов. Может быть, предложить заглянуть в ту забегаловку с жареной курицей у входа. Он усмехнулся, осознав, насколько банальна была бы такая попытка. Наверное, это шло от бедности детства, от той нищеты, когда жизнь не оставляла места для прихотей, когда даже теперь он считал еду одним из главных удовольствий. Иметь возможность наесться досыта, да ещё и чем‑то вкусным, — вот о чём он мечтал мальчишкой.
Он повернул голову к окну, разглядывая своё отражение в стекле. Провёл пальцами по непослушным прядям на лбу, пригляделся к лицу. Уже не юное, но всё ещё вполне приличное. В эпоху, когда знакомства завязываются одним касанием экрана, он, Линь Иян, влюбился в девушку и всё же не решался спросить, есть ли у неё кто‑то. Смешно? Нет, не от нежелания, а от осторожности, рожденной из настоящей симпатии. От страха услышать ответ, которого не хотел.
Звук уведомления вырвал его из раздумий. Все чаты на телефоне были заглушены, кроме одного. Значит, это могла быть только она. Инь Го прислала скриншот с адресом ресторана в Бруклине, неподалёку от моста и той самой карусели, прославившейся в интернете.
Красная Рыба: Ты был здесь?
Он часто бывал в Бруклине, но это место видел впервые.
Линь: Нет. Хочешь сходить?
Красная Рыба: В следующий раз, когда вернёшься, угощаю я. Моя подруга обожает пасту и обошла все рестораны, говорит, здесь лучшие спагетти с лобстером. Не отказывайся и даже не думай платить. Друзья угощают по очереди.
Поезд замедлил ход и остановился на небольшой станции. Одни пассажиры вышли, другие заняли их места. Линь Иян остался у окна в первом ряду, подложив левую руку под голову. Он смотрел на экран, где светились её слова, и на губах появилась едва заметная улыбка. Медленно он набрал ответ.
Линь: Хорошо.
Инь Го убрала телефон. Спокойно. Это всего лишь ответ на приглашение, не больше.
В тот вечер она нашла предлог, чтобы ещё раз уточнить у подруги детали ресторана. Вместе они пролистали меню в приложении, выбрали несколько блюд и даже бутылку вина. Всё записала в заметках на память, до возвращения Линь Ияна.
С приближением Открытого чемпионата Инь Го изменила режим тренировок: вместо четырёх часов днём теперь занималась по три часа утром и вечером — шесть часов в день, без поблажек. Мэн Сяотянь, зная о её подготовке, старался не мешать. Он собрал компанию новых знакомых и в среду уехал на западное побережье, пообещав вернуться через две недели.
К вечеру пятницы Инь Го закончила тренировку в бильярдном клубе около семи, купила на улице испанский рис с приправами, поужинала к восьми и вернулась домой. Когда она достала ключи, чтобы открыть дверь, изнутри донёсся смех, было явно несколько голосов, должно быть, друзья У Вэя. Не задумываясь, она повернула ключ в замке и вошла.
Но едва переступив порог, застыла. На коричневом диване сидел мужчина с чашкой свежесваренного кофе. Услышав звук двери, он машинально поднял взгляд. В поле его зрения появилась девушка в белой зимней куртке с кофром для кия за спиной. Цзян Ян мгновенно вспомнил, кто она, и сам не поверил глазам.
Фань Вэньцун, копавшийся в поисках закусок, выпрямился и тоже посмотрел на незнакомку.
Инь Го натянуто улыбнулась и кивнула Цзян Яну.
— Здравствуйте.
Он ещё не успел осознать, почему видит её здесь, но вежливо ответил:
— Здравствуйте.
Под взглядами двух мужчин Инь Го снова кивнула и поспешила к себе в комнату.
Фань Вэньцун вопросительно посмотрел на Цзян Яна, и тот усмехнулся:
— Сестра Мэн Сяодуна.
Сестра Мэн Сяодуна? Фань Вэньцун почувствовал себя героем сна.
В этот момент открылась дверь ванной. У Вэй, услышав, что Инь Го вернулась, выбежал, не успев надеть рубашку, и наткнулся на пристальные взгляды обоих гостей.
— Объяснишь? — Цзян Ян кивнул в сторону закрытой двери комнаты. — Откуда вы знакомы и почему живёте вместе?
— Не по моей воле, — У Вэй натянул футболку, сел рядом и понизил голос. — Девушка Линь Ияна.
Мир обоих мужчин снова перевернулся.
— Серьёзно? — Цзян Ян бросил взгляд на дверь, пытаясь осмыслить услышанное.
— А ты как думаешь? — У Вэй говорил уверенно. — Когда это наш Молодой господин Линь хоть раз отступал?
Цзян Ян усмехнулся. Кто знает. Судя по тому, как Линь Иян говорил о девушке в бильярдном зале, ясно было одно — влюбился он первым. Тогда Цзян Ян ещё гадал, кто же эта загадочная незнакомка, и не мог представить, что речь идёт об Инь Го. Вот уж действительно, судьба умеет сводить людей самым неожиданным образом.
Когда Линь Иян только начинал профессиональную карьеру, он участвовал подряд в трёх турнирах. Главными соперниками тех лет были Цзян Ян, Мэн Сяодун и он сам — трое равных по силе игроков, не желавших уступать друг другу. Золото, серебро и бронза переходили из рук в руки, каждый брал своё первенство. В целом же Линь Иян тогда имел лучший результат: одно золото и две серебряные медали.
Цзян Ян был человеком рассудительным: победы и поражения считал естественными, ведь уровень всех троих был схож, а исход зависел от формы и удачи в конкретный день. Победа однажды не означала вечного превосходства, как и поражение не становилось приговором. Но для Мэн Сяодуна такие результаты были мучительны. Его семья владела бильярдным клубом, как же он мог уступить Линю…
Линь Иян — неожиданная тёмная лошадка? Эти двое соперничали не на жизнь, а на смерть целых три года. Если бы Линь Иян тогда внезапно не ушёл, их противостояние, пожалуй, продолжалось бы и поныне. Цзян Ян ещё раз бросил взгляд на закрытую дверь. Младшая, ты и вправду умеешь выбирать.
В комнате Инь Го пребывала в полном замешательстве. Разве Цзян Ян не игрок в снукер? С какой стати он оказался здесь, да ещё на матче по пулу «девятка»? Она сидела на тёплой коричневой кровати, открыла ноутбук, но всё время прислушивалась к звукам за дверью, надеясь дождаться, когда гости уйдут, прежде чем выйти.
К половине девятого за стеной уже полчаса стояла тишина. Инь Го босиком соскользнула с кровати, приложила ухо к двери и, убедившись, что всё спокойно, осторожно повернула ручку. Однако, распахнув дверь, она увидела, что гостиная неожиданно полна даже больше, чем прежде. Собрались все из Восточного Нового города, кто приехал на Открытый чемпионат.
Причина тишины оказалась проста: Фань Вэньцун, стоявший у входа, предупредил всех, что внутри спит «важная персона», и потому шуметь строго запрещено. В результате вся компания чинно расселась на диванах, играя в видеоигры без звука. У Вэй достал коробку с шахматными фигурами, и вокруг него сгрудились несколько человек. От скуки У Вэй и Фань Вэньцун устроили партию в китайские шашки. Чэнь Аньань, капитан команды, перешедший из снукера в пул и теперь наставник этих ребят, только что пришёл; он стоял у обогревателя, грея руки и вполголоса переговариваясь с Цзян Яном.
Так гостиная превратилась в большое, но беззвучное место развлечений. Стоило Инь Го открыть дверь, как вся сцена мгновенно ожила, будто кто-то включил свет на сцене.
Из противоположной комнаты вышел знакомый силуэт. Линь Иян держал в правой руке чистый спортивный костюм, вид у него был усталый, с дороги, глаза чуть сонные. Он собирался быстро принять душ, пока Инь Го спит, чтобы освежиться после поездки. Но, увидев её, внезапно остановился.
Инь Го встретилась с ним взглядом через всю комнату, лихорадочно пытаясь вспомнить, какой сегодня день недели. Она стояла у двери восточной спальни, он — прислонившись к косяку западной, а между ними — гостиная, полная людей. Все молчали, лица выражали разное: старшие обменялись понимающими взглядами, младшие с любопытством следили за происходящим.
В этой густой тишине Линь Иян первым нарушил молчание:
— Я пойду приму душ.
Инь Го, чувствуя на себе десятки взглядов, машинально кивнула.
