Эти люди следовали за Линь Ияном и слушали его, но, в отличие от обычных бильярдных клубов, он не брал долю с их призовых. У него существовало лишь одно правило: если кто-то выигрывал крупный турнир и хотел поддержать этот зал, можно было внести посильный вклад на общий счёт. Для всех это место стало домом, а сам Линь Иян — их безвозмездным наставником.
Когда в зале воцарилась тишина, Инь Го почувствовала неловкость и первой нарушила молчание:
— Я Инь Го. Просто зовите меня Инь Го.
Стоило «невестке» заговорить, как напряжение спало, и компания облегчённо вздохнула. Одной этой фразой она словно сняла замок с двери, и разговоры хлынули потоком. Воздух наполнился смесью китайских и английских слов, пока каждый по очереди представлялся и пожимал ей руку.
— Привет, невестка, я Чжоу Вэй.
— Невестка, я Ли Цин.
— Невестка, вы такая молодая, вам что, восемнадцать? Девятнадцать? Правда?
— Невестка, вы тоже играете профессионально?
Инь Го благодарила судьбу за то, что выросла среди бильярдных столов, где мужчин всегда было больше, чем женщин. Иначе, окружённая десятком парней, наперебой называющих её «невесткой», она бы растерялась. Перед ней выстроилась очередь желающих пожать руку, а даже временные игроки и постояльцы хостела оборачивались, гадая, не появилась ли в зале знаменитость.
В конце концов Линь Иян пришёл ей на выручку. Он поставил на стойку большую синюю бутылку и спокойно спросил:
— Не хочешь пить?
Хотя обращался он будто бы ко всем, взгляд ясно говорил, что пора расходиться. Толпа поняла намёк и рассеялась. Каждый налил себе немного воды — скорее для вида — и вернулся к своему столу. Но даже разойдясь, они не могли скрыть возбуждения. Перешёптываясь, ребята быстро сложили воедино недавние наблюдения: вот почему Линь Иян пропадал даже по выходным, у него, оказывается, свидание с красавицей.
Линь Иян снял куртку и повёл Инь Го к только что вычищенному столу. Выбрав с полки слегка потёртый кий, он кивнул на синее сукно:
— Разбивай.
Инь Го уже достала свой кий и машинально оглядела края стола. Линь Иян понял, что она ищет мел. Он нашёл у окна новую коробку, открыл её и бросил ей зелёный брусок. Обычно он собирал по залу почти стёртые кусочки, как хозяин, привыкший обходиться остатками, тем, что другим не нужно. Но для неё он не хотел мелочиться.
К полудню тренировка закончилась. Линь Иян вызвал машину и отвёз Инь Го в гостиницу. Оказалось, он забронировал номер ещё утром, не сказав ей ни слова. Инь Го хотелось поговорить с ним наедине, но возможности не представилось, дел у него было невпроворот, и он не мог задержаться ни на минуту. Перед уходом он лишь сказал:
— Заберу тебя в семь.
Через минуту после того, как она вошла в номер, пришло сообщение.
Линь: Ты почти не спала прошлой ночью. Отдохни днём.
Сяо Го: Я не успела договорить утром. Может, поделим расходы? Не хочу, чтобы ты всё время платил за меня.
Линь: :)
Сяо Го: У нас равные отношения. Если будешь продолжать, мне станет неловко.
Сяо Го: Ты ведь ещё студент, а Сунь Чжоу сказал, что зал убыточен, и ты покрываешь расходы сам.
Линь: Жалеешь?
Линь: Что встречаешься с бедным студентом.
Инь Го рассмеялась, набирая ответ.
Сяо Го: Да кто не был бедным студентом?
Если бы не её необычная профессия, позволившая зарабатывать призами с юных лет, она и сама оставалась бы одной из них, такой же студенткой без гроша.
Линь Иян больше не ответил. Инь Го решила, что он снова оказался в зоне без связи, и не стала ждать. Она действительно устала, прошлой ночью почти не спала, а утренняя тренировка вымотала до предела. Под руководством Линь Ияна один час ощущался как три. Теперь, когда напряжение спало, тело ныло от усталости.
Она включила на iPad спокойную музыку, надеясь немного расслабиться. Но вместо случайной мелодии зазвучала та самая песня, что играла у бильярдного зала в тот день, когда Линь Иян впервые обнял её. В ней пелось о дружбе и прошедших годах, о радости, что не покидала даже в трудные времена, о ветре и дожде, о свободе и пьяном веселье, о воспоминаниях, что остались в тех скитальческих годах.
Инь Го достала из рюкзака белый холщовый мешочек с одеждой, бросила его на кровать и ушла в ванную.
Минут через десять прозвучало уведомление WeChat. Сквозь шум фена она услышала его отчётливо. С прошлой недели все уведомления у неё были отключены, кроме сообщений от Линь Ияна. Значит, это он.
Она выбежала в тапочках, схватила телефон. Линь Иян прислал несколько снимков экрана. Увеличив их, она увидела банковские счета — часть местных, часть домашних.
Линь: Кроме зала, это всё.
Он даже не потрудился скрыть номера счетов, настолько безоговорочным было его доверие.
Инь Го смотрела на изображения, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. В памяти всплывали голоса разных людей. Су Вэй, с которой она когда-то делила квартиру, осторожно намекала, что Инь Го может смотреть на Линь Ияна свысока:
— Он ведь всё ещё студент. Бедные студенты не виноваты, у всех в это время трудности.
Кузен Мэн Сяодун недавно спросил:
— Как у вас дела? Не позволяй ему всё время тратиться на тебя. Ему было нелегко добиться своего. Говорят, его обучение дорого стоит.
Даже тренер Чэнь как-то заметил:
— Жаль, что тогда призовые были такие скромные. Его результаты были лучше, чем у твоего брата, а денег почти не получил. Если бы это случилось сейчас, он бы уже купил не одну квартиру. Но ничего, он молод, у него всё впереди.
Казалось, весь мир боялся, что она станет его стыдиться, будто тот, кто стоит перед ней, неудачник. Но для неё он был иным — целеустремлённым, сильным, безупречным.
Инь Го открыла своё банковское приложение, сделала снимок экрана и отправила ему.
Сяо Го: Моё.
Пусть сумма и уступала его сбережениям, зато это были её собственные деньги, не связанные с расходами на содержание зала.
Сяо Го: Если когда-нибудь понадобится помощь с деньгами, просто скажи.
Линь Иян снова замолчал. Горячий душ шумел за стеной.
Сонливость накрыла Инь Го. Она включила телевизор, собираясь немного посмотреть что-нибудь перед сном, но уже через несколько минут свернулась под одеялом и уснула крепко, без сновидений.
Резкий стук в дверь вырвал её из дремоты. Сначала, ещё не до конца проснувшись, она решила, что шум доносится от соседей. Постепенно до сознания дошло, что стучат именно к ней. Инь Го резко села, решив, что уже семь вечера. Однако яркий солнечный свет за окном говорил об обратном. Взгляд на часы подтвердил, что прошло всего около двадцати минут, даже часа дня ещё не было.
Она поспешно выбралась из постели и заглянула в дверной глазок. В увеличенном круге коридора стоял Линь Иян, в руке у него была куртка, а на нём всё та же белая рубашка с короткими рукавами, словно он просто спустился выпить кофе и тут же вернулся.
Инь Го открыла дверь. Линь Иян вошёл без колебаний. Её сознание всё ещё плыло между сном и явью.
— Я думала, ты придёшь в семь? — спросила она, моргая от удивления.
Линь Иян долго смотрел на неё, потом улыбнулся:
— Верно. В семь.
Он закрыл за собой дверь, снял с левого запястья металлические часы и, не отводя взгляда, повернул стрелки назад — шесть полных оборотов, пока они не остановились ровно на семи.
С этого мгновения и до того часа, когда он проводит её на поезд в Нью‑Йорк, Линь Иян больше не собирался уходить.
