Это был первый раз, когда Инь Го ехала с ним в поезде. Состав уже миновал Филадельфию, и время неумолимо сокращалось, впереди ждал Нью‑Йорк. Сначала она смотрела в окно, но, когда поезд ненадолго остановился, чтобы принять новых пассажиров, повернула голову к мужчине рядом.
Линь Иян держал перед собой телефон, на экране которого был открыт Google Maps: он следил за маршрутом, где они сейчас, сколько километров осталось, сколько времени займёт дорога… Данные обновлялись каждую секунду, хотя он и сам не понимал, зачем наблюдает за этим.
— О чём задумалась? — поймал он её взгляд.
После вчерашней ночи, когда он, прежде чем уснуть, рассказал ей всё, голос его снова осип, стал хриплым, словно поцарапанным песком. Инь Го почувствовала, что он начинает читать её мысли. Наклонившись к самому его уху, она прошептала:
— Тебе идёт борода.
Она вовсе не делала его старше, напротив, придавала лицу лёгкую небрежность, ту самую притягательную смесь юности и усталости, что была в нём сейчас.
Линь Иян, сидевший слева, поднял левую руку и кончиками пальцев коснулся её правой щеки. Движение было таким, будто он собирался обнять её, хотя он терпеть не мог проявлений чувств на людях — ни видеть их, ни самому участвовать. Поэтому он лишь провёл пальцами по её лицу… и по уху.
Пальцы мужчины были шершавыми, и, когда они скользнули вдоль её подбородка, Инь Го ощутила лёгкое трение.
— Да? — тихо произнёс он.
Его тёмные глаза опустились, взгляд стал пристальным, почти откровенным.
— Сменилa на синее? — спросил он.
Инь Го на миг растерялась, а потом вспомнила, что сегодня на ней было синее бельё. Она машинально коснулась плеча, действительно, лямка чуть выглядывала.
— Ты можешь быть ещё бесстыднее? — пробормотала она, подтягивая ворот.
Он усмехнулся, слегка ущипнул её за щёку и шепнул:
— В следующий раз узнаешь.
Следующий раз — разумеется, через неделю, когда они снова увидятся. После того как двое делят одну постель, разговоры неизбежно меняются, как ни крути, всё возвращается к одному.
Она достала из сумки книгу, раскрыла её и стала перелистывать страницы, глядя на чёрные строки, но мысли оставались в прошлом дне. Когда он вернулся после того, как помыл руки, в его взгляде ясно читалось намерение пойти дальше. Но Инь Го не позволила, и дальше поцелуев дело не зашло.
Линь Иян сдержал слово: обещал дать ей выспаться и всю ночь пролежал, отвернувшись, не двинувшись ни разу.
Все говорили, что Линь Иян не признаёт правил, но в постели он никогда не переступал границы. Если она не хотела, он останавливался.
Инь Го перевернула страницу. Что было на предыдущей, она уже не помнила. Просто делала вид, что читает.
Линь Иян откинулся на спинку сиденья, пролистывая телефон и отвечая на несколько важных сообщений.
— Ты придёшь на мой матч? — вдруг вспомнила она.
Он не ответил сразу. После короткой паузы произнёс:
— Посмотрим. Может, не получится.
Инь Го кивнула. Это было разумно, у него ведь столько дел.
На вокзал они прибыли в два часа дня. Линь Иян поехал с ней, чтобы проводить, но обратно собирался возвращаться один автобусом, так было дешевле и удобнее. Однако говорить об этом он не стал. Придумал предлог, чтобы его уход не выглядел странно:
— Тут неподалёку живёт мой одноклассник, просил передать кое‑что. Побуду ещё минут десять.
Десять минут, куда можно успеть за это время?
Они нашли в зале ожидания угол с лавками. Инь Го была худощава, и долго сидеть ей было тяжело, начинали болеть бёдра. Дорога утомила её, поэтому она встала, а Линь Иян остался сидеть.
Они держались за руки, Инь Го раскачивала их переплетённые пальцы и смотрела на потолок, где сияла карта звёздного неба, узнавая знакомые созвездия.
— Это ведь созвездия, да?
— Угу, — ответил он, не поднимая головы, слишком часто бывал на этом вокзале, чтобы удивляться.
— А в каком месяце ты родился? Какой у тебя знак зодиака? — спросила она и тут же смутилась. Они были уже так близки, а она даже не знала его дня рождения. Когда‑то видела его удостоверение, но запомнила только год, тогда как Линь Иян знал о ней всё до мелочей.
— Двенадцатого февраля. Водолей.
Двенадцатого февраля?
— Значит, мы уже были знакомы, — пробормотала она. — Я ведь приехала в Нью‑Йорк в конце января. Что же я делала в тот день?
Инь Го достала телефон и открыла переписку:
— О чём мы тогда говорили?
Память подводила, всё стёрлось.
— Ни о чём, — ответил он. — Точнее, мы вообще не переписывались до встречи.
— Мы встретились в тот день? — удивилась она.
Линь Иян улыбнулся и кивком предложил ей проверить самой.
Она пролистала сообщения и нашла нужное место. Тот день. День рамэна.
Она только что вернулась из Вашингтона, была уверена, что Линь Иян её избегает, и потому десять дней они не общались. Переписка возобновилась лишь после того, как он отвёз её в отель в Куинсе. Пустяковые фразы: «Часы не поцарапали ухо?» — «Куриный бульон вкуснее свиного?»
— Так это был твой день рождения? — подняла она глаза. — Почему ты не сказал?
— Разве я не угостил тебя лапшой? — улыбнулся он.
Сначала он просто хотел купить ей кофе, не ожидая, что столкнётся с ней во Флашинге. Двадцатисемилетний мужчина, много лет живший за границей, давно перестал отмечать дни рождения. Его друзья — грубоватые парни, которые и собственные даты едва помнили, если им не напомнить.
Линь Иян никогда не праздновал день рождения, и У Вэй, разумеется, тоже не знал. Поэтому двое, сидевшие с ним за столом и делившие миску лапши, даже не догадывались, что это был особый вечер.
— Значит, когда ты позвал меня на кофе, когда пригласил меня и Мэн Сяотяня… это было из‑за твоего дня рождения?
— Просто совпадение, — ответил он.
Слова его колебались между правдой и ложью. На самом деле это не было случайностью. Он нарочно устроил всё так, не объявляя никому, не говоря, что у него праздник, но всё же угостив друзей лапшой и выпив с ними, будто отмечая что‑то своё, тихо, без свидетелей.
Инь Го смотрела на него и впервые чувствовала такую жалость. Не было в этом никакой романтики, только горечь: человек, который даже собственный день рождения не празднует.
Смущённая этим чувством, она легко пнула носок его кроссовка:
— Почему не сказал?
Он усмехнулся:
— В тот день в метро ты ведь ещё…
— Сказать: «Меня зовут Инь Го»? — усмехнулась она. — В той ситуации это ведь прозвучало бы странно, правда?
Он не мог не согласиться, хотя на душе остался лёгкий осадок. Линь Иян взглянул на часы, пора было уходить. Он сжал её ладонь, мягко похлопал по тыльной стороне, будто собирался что‑то сказать, но слов не находилось. Всё, что можно было передать, легко отправлялось сообщением в WeChat.
Инь Го всё ещё терзала себя из‑за того, что не отпраздновала его день рождения.
— Уже уходишь?
Он кивнул.
— Напиши, когда приедешь.
В ответ Линь Иян лишь крепче сжал её руку. Потом поднялся с лавки, и в тот миг почувствовал, как её руки обвили его талию. Инь Го проскользнула ладонями под его пальто и прижалась к нему. Она вдохнула его запах — смесь дорожной пыли и усталости. Аромат был не из приятных, но, вероятно, и от неё самой пахло так же.
Она слушала биение его сердца, хотела что‑то сказать, но слова не шли. Линь Иян почувствовал её колебание и наклонился, чтобы взглянуть в глаза. Когда он похлопал её по спине, Инь Го подняла взгляд на его близкое лицо — на прямой нос, на внимательные глаза. И вдруг, поддавшись порыву, выпалила:
— В следующий раз… попробуем.
На мгновение Линь Иян словно вновь оказался в том вашингтонском отеле, в утреннем полумраке. Тогда Инь Го, едва проснувшись, выбралась из‑под одеяла и, сонно пробираясь через него, не заметила, как распахнулся вырез её рубашки. Он увидел бледную линию груди, удержал её за талию и позволил босыми ногами ступить на ковёр…
— Почему молчишь? — тихо спросила она и слегка наступила на его кроссовок, без злости, почти играючи.
Линь Иян улыбнулся, но не ответил. Зато его рука крепко сжала её талию.
— Хорошо, — произнёс он негромко.
Боль была не в силе его хватки, а в том, что сам жест звучал слишком откровенно. Хотя, если подумать, именно она первой заговорила об этом. Но его ответ прозвучал так, будто он нарочно дразнит.
Когда Инь Го попыталась отстраниться, Линь Иян удержал её ещё крепче и, приглушённым, хрипловатым голосом прошептал:
— Не хочешь, чтобы я всю неделю спал спокойно, да?
В его тоне слышался смех. Инь Го уткнулась лицом в его грудь и замолчала. Один порыв, и вот уже последствия, о которых придётся думать потом. Сейчас же ей хотелось только стоять вот так, прижимаясь к нему.
Они простояли у стены, обнявшись, с полминуты. Потом Линь Иян проводил Инь Го до выхода и посадил в ожидавшую машину. Он остался на обочине, пока автомобиль не свернул за угол и не исчез из виду, и лишь тогда повернулся, вспоминая, где неподалёку была автобусная остановка, кажется, возле торговой площади.
К девяти вечера он добрался до бильярдного клуба в Вашингтоне. Сунь Чжоу, администратор, собирался домой отмечать годовщину свадьбы с женой, поэтому Линь Иян сразу заступил на смену, чтобы подменить его.
