Запах, исходивший от футболки Линь Ияна под курткой, действовал на Инь Го словно успокоительное, сердце постепенно перестало биться вразнобой. Он отпустил её, заметив покрасневший нос и всё ещё припухшие глаза.
— Стала ещё красивее. Когда ты вышла, я едва узнал тебя, — сказал он.
Она понимала, что это просто нежность, но слова всё равно согрели душу. Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока взгляд Линь Ияна не скользнул от её лба, покрасневшего от его крепких объятий, к компании друзей позади.
Цзян Ян, стоявший за Инь Го, усмехнулся:
— Вы поговорите, а мы вас не отвлекаем. Мы-то уже насмотрелись друг на друга, ничего нового.
— Верно, — подхватил У Вэй. — А вот с Чэнь Аньань давно не виделись, с тех пор как ты вернулась из Штатов. И Линь Линь тоже сто лет не встречал.
Линь Линь скрестила руки на груди и, выглядывая из-за плеч более высоких мужчин, окинула Линь Ияна внимательным взглядом.
— Всё тот же. Ну ладно, посмотрела и хватит. Вы продолжайте.
Все рассмеялись, оставив паре немного пространства. Один лишь Чэнь Аньань оставался серьёзен, прикидывая:
— При таком плотном графике вы с женой, наверное, почти не бываете вместе?
Он действительно считал Инь Го своей невесткой и, произнеся это, взглянул на неё.
— Почти не бываем, — призналась Инь Го. — Мой брат видел его чаще, чем я за весь год.
Прошедший год они оба провели на соревнованиях, словно в двух параллельных мирах. Их жизнь, как и у гонщиков «Формулы‑1» или профессиональных гольфистов, вращалась вокруг собственного круга турниров, спонсоров и рейтингов. Всё подчинялось участию в как можно большем числе официальных состязаний, где можно заработать очки и призовые.
Снукер и пул «девятка» относились к разным ассоциациям — британской и американской, каждая со своей системой рейтингов. Поэтому турниры Линь Ияна никак не пересекались с соревнованиями Инь Го. Единственное совпадение — он по‑прежнему играл в «девятку», но участвовал в американских и региональных турнирах, не имеющих отношения к ней, так же как её внутренние чемпионаты не касались его.
Бывали, конечно, смешанные турниры, но чаще всего они страдали от отсутствия официального признания, рейтинговых очков, нормальной организации или достойных призов. Поскольку оба уже занимали высокие позиции в мировом рейтинге, они избегали подобных мероприятий.
Теперь же, когда Линь Иян вернулся в Китай, при появлении крупных международных соревнований, где требовалось представлять страну, у них могла появиться возможность тренироваться и выступать вместе, если обоих включат в национальную сборную. Но это было делом будущего.
Цзян Ян заранее заказал машину, и вся компания направилась в подземный паркинг. Лифт оказался переполнен, а когда Сунь Яо вкатил внутрь громоздкую тележку с багажом, Линь Иян понял, что перегрузка неизбежна. Он взял Инь Го за руку и повёл к другому, спускающемуся вниз лифту.
Она могла проводить его только до стоянки. Ночной водитель её клуба уже ждал, чтобы отвезти домой: как бы поздно она ни возвращалась, если не было соревнований, ночевать вне дома ей не разрешалось. Инь Го собиралась попрощаться, когда все сядут в машину, но лифт ещё не достиг нижнего этажа, как она заметила внизу знакомую фигуру.
Почему он здесь?
Весь прошедший год Мэн Сяодун находился за границей на сборах и турнирах с личным тренером, не возвращаясь в Китай. Инь Го скучала не только по Линь Ияну, но и по двоюродному брату. Увидев его внезапно, да ещё в непривычной повседневной одежде, стоящего у выхода из лифта, она растерялась. Было уже за три часа ночи.
В воздухе стоял тяжёлый запах бензина, смешанный с сыростью. Инь Го заметила, что взгляд брата направлен не на них с Линь Ияном, а куда-то за спину. Она обернулась.
Оказалось, Линь Линь и Чэнь Аньань не поместились в первый лифт и спустились следом, отстав шагов на десять‑пятнадцать. Линь Линь была довольно высокой для девушки, почти вровень с Чэнь Аньанем. Инь Го впервые увидела её на соревнованиях в Ханчжоу и тогда подумала: неудивительно, что говорят о «двух Линях» из Восточного Нового города — лица, которые невозможно забыть. С годами простое слово «красивая» стало для них слишком бедным, в их облике появилось нечто большее, особое сияние.
Когда Мэн Сяодун посмотрел на Линь Линь, та не отвела взгляда, лишь слегка улыбнулась:
— Приехал за сестрой?
— Да, — ответил он, внимательно её разглядывая. — Как ты? Здоровье в порядке?
— Всё хорошо.
Инь Го заметила, как Мэн Сяодун нахмурился, его взгляд задержался на талии Линь Линь. Проследив за ним, она увидела, что из‑под белой куртки из ягнёнка виднеется полоска кожи под коротким топом, деталь, которую легко было не заметить. Инь Го подумала, что похоже, Линь Иян и У Вэй утром умолчали о чём-то важном.
После этого взгляда Мэн Сяодун отвернулся, приняв привычно нетерпеливый вид.
— Если не поедем сейчас, её мать снова позвонит, — сказал он Линь Ияну. — Изначально водитель клуба должен был забрать её, но я побоялся, что он увидит номер рейса, поймёт, что время не совпадает, и потом проболтается. Так что приехал сам.
Он явно хотел подчеркнуть, что приехал исключительно ради сестры.
Прежде чем Линь Иян успел ответить, Линь Линь спокойно заметила:
— Ты же её брат. Всё естественно.
— Да, — после короткой паузы произнёс Мэн Сяодун. — Естественно.
На этом разговор оборвался, и воздух между ними словно сгустился. Казалось, что именно они главные действующие лица этой сцены: Линь Линь, вернувшаяся из‑за границы, и Мэн Сяодун, приехавший за ней, тогда как Инь Го с Линь Ияном отошли на второй план.
Инь Го, думая уже о скором возвращении домой, не стала вникать в тонкие оттенки их общения. Она сжала пальцы в ладони Линь Ияна и тихо сказала:
— Мне нельзя оставаться на ночь. Надо ехать.
Хотя выезд из аэропорта в этот час означал, что домой она доберётся лишь к рассвету, правила оставались правилами. Линь Иян, не раз видевший её по видеосвязи, давно знал, что если нет соревнований, она всегда ночует дома, и не удивился.
Он обратился к Мэн Сяодуну:
— Побудьте немного, поговорите.
Затем взял Инь Го за руку и отвёл её к краю проезжей части.
В подземном паркинге аэропорта не было укромных мест. Разве что в поздний час поток людей редел, но в остальном всё оставалось как обычно: лифты выпускали пассажиров один за другим, машины разных размеров выстраивались в очереди вдоль пересекающихся полос. Они могли лишь немного отойти от остальных, чтобы обменяться несколькими тихими словами.
Инь Го посмотрела на волосы Линь Ияна, они чуть отросли. В последний раз, когда она приезжала на его день рождения, он был с короткой стрижкой, словно только что вышел из…
Теперь он напоминал героя тюремной драмы — образ, что удивительно ему шёл. Хотя, если вдуматься, прежняя стрижка куда точнее отражала его характер, просто строгие рубашки с воротником и классические брюки, которые он надевал на соревнования, никак с ней не сочетались.
Линь Иян поначалу держался в тени, но, чем ближе Инь Го его узнавалa, тем отчётливее ощущала исходившее от него особое притяжение — уверенность и дерзость человека, выросшего среди уличной суеты. С годами он будто спрятал этот нрав под слоями книг и знаний, но привычки не исчезают бесследно: под внешним спокойствием по‑прежнему жил тот же живой, свободный мужчина.
Инь Го тихо потянула за собачку молнии на его куртке, медленно расстегнула её и увидела белую надпись Saint Laurent на чёрной футболке. Как она и ожидала, это была та самая, что она подарила ему в этом году. Белая пара лежала в её чемодане — она возила её с собой повсюду.
— Что ты делаешь? — спросил он с лукавой усмешкой. — Стоит нам остаться наедине, и ты уже принимаешься меня раздевать?
Смутившись, Инь Го хотела было снова застегнуть куртку, но он продолжил:
— Не говори пока обо мне семье. Дай мне немного времени.
— Я ничего не говорила, — тихо ответила она. — Брат тоже просил пока не распространяться. Я боялась, что ты рассердишься, вот и не решалась упомянуть.
Она не успела договорить, Линь Иян ладонями обхватил её лицо, и все слова рассыпались. Их взгляды встретились, и сердце Инь Го забилось так, будто между ними никогда не было близости. Одно лишь его прикосновение, один этот взгляд, и дыхание стало лёгким, почти невесомым.
По соседней полосе промчалась машина, за ней — ещё одна; воздух наполнился густым запахом выхлопа. Линь Иян наклонился ближе.
— Увижу тебя завтра?
— Завтра вся семья поедет на кладбище, — ответила она. — Соберётся много народу.
Между ними повисла тишина. Потом он опустил голову, и их лбы соприкоснулись. Казалось, он хотел что‑то сказать, но так и не произнёс ни слова. Просто улыбнулся.
