Водитель держал на коленях нетронутую коробку с вонючим тофу. Увидев, что Инь Го, опершись на подлокотник, задумчиво смотрит в окно, он протянул коробку ей. Она покачала головой, поблагодарила, но есть не захотела. Замечая, что не все ещё собрались, водитель воспользовался минутой и позвонил сыну. Из разговора Инь Го поняла, что он поссорился с женой и теперь просил сына помочь уладить дело.
Под деревьями тянул лёгкий прохладный ветерок. Повесив трубку, водитель смущённо усмехнулся, редкое выражение старомодного мужского смущения мелькнуло на его лице:
— Да что я… просто не постирал носки внуку. Каждый день стираю, а в тот раз поленился. Вот жена и взбесилась.
Странная причина для ссоры…
— А потом подумал, — продолжил он, — ну подумаешь, носки. Пять минут делов.
Инь Го кивнула. Действительно, пустяк.
Линь Иян вернулся в бильярдную к полудню. Цзян Ян копался в шкафу, выбирая одежду.
— Сегодня встреча. Дай что-нибудь приличное.
— С женщиной? — спросил Линь Иян.
— Ага. Познакомились на свидании вслепую, — ответил Цзян Ян, вытаскивая светло‑серую рубашку. Он надел её и стал застёгивать пуговицы. — Девушка, что развелась в прошлом году. Мы виделись дважды, вроде ладим. Если так пойдёт, женюсь раньше тебя.
Он усмехнулся:
— Знаешь, больше не хочется встречаться с кем попало. Утомительно. На тебя вчера посмотрел и сам устал.
Застегнув рубашку, Цзян Ян заметил на столе стопку рекламных буклетов и квитанций о взносах, брошенных Линь Ияном, и взял их в руки.
Два месяца назад они вместе участвовали в выездных соревнованиях и катались на велосипедах. Это было модное развлечение, «джентльменская езда», пришедшая из Австралии и Европы: мужчины в костюмах, рубашках и галстуках мчались наперегонки. Костюмы и скорость — любимое сочетание мужчин Восточного Нового города, и Цзян Ян не удержался, одолжил чей‑то велосипед, сделал пару кругов. Тогда Линь Иян был в чёрном костюме, без галстука, а Цзян Ян — в тёмно‑сером и даже заменил очки на линзы, чтобы шлем не мешал. Они смеялись, как мальчишки.
Фань Вэньцун, наблюдавший со стороны, тогда сказал, что эти двое — «хулиган в костюме джентльмена» и «старый лис в человеческом обличье» — и любая девушка потеряет голову.
Цзян Ян догадался, что Линь Иян купил всё это, чтобы помириться с подругой. Вчера, видя, как тот не находит себе места, он понял, что они поссорились.
— В начале всё кажется розовым, — сказал он, — сплошные достоинства. А потом пелена спадает, и приходится привыкать к недостаткам. Ладно, вечером поговорим о твоих делах.
Линь Иян раздражённо махнул рукой, показывая, чтобы тот уходил.
— Да ты безнадёжен, — бросил Цзян Ян, выходя. — Вчерашнее доказало.
Когда он ушёл, Линь Иян поздоровался с Сунь Яо, который руководил рабочими наверху, и вернулся в комнату. Гостевая была тесной, зато его собственная комната просторной. Он плотно задернул шторы, отрезав дневной свет. В полумраке, где день и ночь смешались, Линь Иян лёг на кровать, подложив руку под голову. Спать не хотелось. Просто лежать — пустая трата времени. Лучше потренироваться.
Он сбросил одеяло, поднялся. Из‑под двери пробивалась тонкая полоска света.
— Бросили тебя? — спросил он, решив, что это Цзян Ян.
Из освещённого коридора в темноту комнаты заглянула фигура, опершись на косяк:
— Нет, это я их бросила. Сказала, пусть идут без меня.
Он обернулся. Девушка вошла, закрыла дверь и, ощупью пробираясь в темноте, подошла к нему. Инь Го потянулась, чтобы обнять, но, вспомнив, что он без рукавов, замерла. Прежде чем она успела отдёрнуть руку, он поймал её ладонь и прижал к пояснице.
— Разве не время тренировочного сбора? — первым заговорил Линь Иян.
— Я боялась, что ты всё ещё злишься и это повлияет на игру, — тихо ответила она. — Пришла только увидеть тебя и сразу уйду.
Тепло его ладони скользнуло от её запястья к локтю. Он любил это ощущение — гладкость её кожи, гибкость суставов.
— Начала обо мне заботиться? — спросил он.
— Я всегда забочусь, — прошептала Инь Го, прижимаясь к нему. — А вот ты обо мне — нет.
Всё из‑за тех слов — «я скучаю» — что пронзили её сердце. Ей казалось, что, не вернувшись, она бы его предала.
Линь Иян нащупал её лицо, губы.
— Даже если бы ты не пришла, я бы сам приехал сегодня ночью, — сказал он.
Он не выносил ссор. И она тоже. Прошлой ночью он ворочался без сна, думая, когда написать ей. Если бы написал вечером и они снова поругались, она бы не уснула. Это была одна причина. Другая — путаница в голове, раздражение из‑за Ли Цинъяня, турнира, всех дел, что навалились после возвращения. Мысли клубились, не давая покоя.
Она уткнулась лицом ему в плечо и рассказала о вчерашнем:
— Я дважды поссорилась с сестрой, оба раза из‑за тебя. А потом ты накричал на меня… ни с того ни с сего.
— Смотреть было тяжело, — прошептал он у её уха. — На того мальчишку, что Мэн Сяодун привёл.
— Между нами ничего нет.
— А Чэн Янь? Он при тебе со мной и слова не сказал. Сколько раз ты его упоминала?
Та же самая ревность, укус за укусом. Когда чувства вспыхивают, спор неизбежен. Но сейчас эта ревность была как розмарин — терпкий, пьянящий аромат. Слышать, как любимый человек ревнует, — сладчайшее тщеславие.
Его пальцы скользнули по её одежде.
— Когда тебе нужно вернуться?
— Сегодня. Точного времени нет.
Ужин был, но не обязательный. Значит, ещё рано.
— Скажи, — прошептал он у её щеки, — кто уверял меня, что тебя легко задобрить, стоит накормить вкусным? Я ведь хотел отдать тебе вишни, что купил, а ты даже не обернулась.
Пока говорил, он уже стянул с неё всю одежду, заключив в объятия.
— И всё же характер у тебя… — он не договорил.
Незнакомая обстановка заставила Инь Го крепче вцепиться в его руку.
— Дверь не заперта… — начала она.
Он прижал её к себе, и она, не выдержав, прикусила его плечо.
— Помедленнее…
— Не могу… — хрипло выдохнул он.
После некоторого времени, проведенного у стены, он отнес ее на кровать. Когда спина Инь Го коснулась белых простыней, она неожиданно вонзила пальцы ему в спину, ударившись лбом о его ключицу, и вскрикнула его имя. Он ответил. Давление её лба было таким сильным, будто могло сломать кость. Постепенно все ее тело расслабилось, и она уткнулась лицом в подушку, инстинктивно свернувшись калачиком в его объятиях, чтобы уснуть.
— Так сильно по мне скучала? — прошептал Линь Иян, легко прикусив её ухо. — Так быстро.
Инь Го уткнулась пылающим лицом в подушку, уши горели, как огонь. Подушка пахла Линь Ияном. Весь воздух комнаты был пропитан этим запахом, пробуждая в теле каждое воспоминание о нём.
Когда она была маленькой, слышала старую песню под названием «Вкус». В ней всё повторялось: «Скучаю по твоей улыбке, скучаю по твоему запаху». Тогда она не понимала, как можно тосковать так глубоко. О чём там скучать, мальчишки ведь всегда пахли потом, особенно после игр или уроков физкультуры, и летние дни были самыми тяжёлыми.
