Клинок Юйчан изначально предназначался для личного пользования Ли Шубая, но позже, когда они подверглись нападению в округе Шу, Ли Шубай передал его ей. Она всегда носила его при себе, пока после той ссоры с ним не покинула резиденцию Куй-вана. Из-за поспешного ухода она оставила все вещи у него, а позже лишь просила прислать ей кое-что из своего имущества; этот короткий клинок, естественно, так и остался в доме Куй-вана.
И вот теперь Ли Жунь неведомо как заполучил его и покончил с собой, использовав этот клинок Юйчан.
Многим при дворе было известно, что клинок Юйчан принадлежит Ли Шубаю, так что в этом преступлении — убийстве Э-вана — даже вещественные доказательства были неоспоримы.
И действительно, стоило им увидеть короткий клинок в её руках, как двое оставшихся рядом солдат тут же его узнали:
— Это Юйчан! Разве это не тот короткий клинок, который Куй-ван всегда носил при себе?
Другой кивнул:
— Да, это должен быть именно он.
Хуан Цзыся передала им клинок Юйчан и, с трудом подавляя дрожь в сердце, спросила:
— Вы тоже знаете о клинике Юйчан?
— Да кто же его не знает? Когда Куй-ван вернулся ко двору после подавления мятежа в Сюйчжоу, нынешний император лично пожаловал его ему. Те люди из Шэньвэй и Шэньву в то время часто хвастались этим, воображая, будто с оружием, пожалованным самим императором, они смогут возвыситься над нами.
Другой солдат осторожно взял клинок Юйчан и, не в силах оторваться, погладил его, сказав:
— Какой же он острый.
— Похоже, столичные слухи правдивы: Куй-ван действительно… уже одержим духом Пань Сюня. Э-ван разоблачил его заговор и был убит им, чтобы заставить замолчать.
Хуан Цзыся в это время обыскивала карманы одежды Ли Жуня и, услышав это, холодно произнесла:
— Сейчас еще ничего окончательно не решено, не верьте слухам и не распространяйте их.
Тот человек сразу умолк и бережно убрал клинок Юйчан.
Ли Жунь пришел сюда подметать горную тропу, и при нем ничего не нашли. Хуан Цзыся поднялась и направилась к маленькой хижине, где он жил. У тропы все еще валялась та метла; она подняла её, осмотрела и, увидев, что это обычная метла, прислонила её к двери и вошла внутрь.
Убранство комнаты было простым до скудости: один стол, один шкаф, одна кровать, а на полке лежало несколько свитков книг. На низкой кровати постель была прибрана, в шкафу висело несколько одежд. И постель, и одежда были новыми, неярких цветов, что вполне соответствовало жизни подле зеленого светильника и древнего Будды1.
Хуан Цзыся осмотрела комнату, но ничего не нашла. Ей оставалось лишь стоять и смотреть на тусклый свет, проникающий в узкое окно, размышляя о жизни Ли Жуня здесь.
Ван, который с самого рождения купался в роскоши, в парчовых одеждах и яшмовой еде2, на глазах у всех выдвинул против своего брата, к которому всегда был близок, обвинение в мятеже, а затем инсценировал собственную смерть и сбежал, скрывшись в горах за буддийским храмом и посвятив свою жизнь зелёному светильнику и древним свиткам.
Даже если он всем сердцем стремился к Будде и желал убежать от мирской суеты, то зачем же тогда поручил им разузнать о старых делах своей матери? И что же на самом деле произошло между ним и Куй-ваном, раз это стоило ему собственной жизни ради того, чтобы оклеветать своего четвертого старшего брата?
Хуан Цзыся стояла в этой темной комнате, слушая рокот сосен снаружи, подобный шуму яростных морских волн. Она думала о решительной смерти Э-вана, о крови на одежде Ли Шубая, о иероглифе «смерть» на талисмане; она словно погрузилась в густой туман и долго стояла в оцепенении, не в силах пошевелиться.
Двое солдат снаружи начали её торопить, и Хуан Цзыся пришлось выйти из дома. Порывы свистящего ветра колыхали верхушки деревьев, гул сосен в лесу заглушал всё остальное, она почти непроизвольно задрожала и инстинктивно подняла руки, закрывая уши.
Великий ветер проносился над миром людей, и всё сущее перед этой сокрушительной силой превращалось в прах, и никто не мог ему противостоять.
Первый день первой луны — начало нового года.
Когда Хуан Цзыся вернулась в Чанъань, уже стемнело. Жители Чанъаня праздновали. Повсюду слышались взрывы хлопушек, повсюду висели праздничные фонари.
Озорные дети с фонариками в руках гонялись друг за другом, в прически девушек были вплетены яркие цветы, и все встречные на улицах с улыбкой складывали руки в приветствии, поздравляя друг друга.
Совершенно незнакомые люди, видя, как она в растерянности идет по улице, невольно сторонились её. Они не понимали, почему в такой радостный день она выглядит столь отрешённой и бледной, словно призрак.
Хуан Цзыся пришла в квартал Юнчан и долго стояла у ворот, но в конце концов вошла в усадьбу семьи Ван.
Ван Цзунши уже ждал её внутри. Глядя на то, как она шаг за шагом входит в двери, он бесстрастно отхлебнул чай и, сидя на своем месте, произнес:
— Я уже говорил, что помогу тебе разобраться в этом деле. Зачем же ты так спешила и сама отправилась навстречу опасности?
Хуан Цзыся склонила голову и тихо сказала:
— Прошу гунгуна простить мою поспешность, а также благодарю за сегодняшнее спасение. Неизвестно ли, что теперь будет с Куй-ваном?
Ван Цзунши поставил чашку на стол и сказал:
— О делах Куй-вана мы уже доложили государю. Теперь этим делом занимается Цзунчжэнсы3 — Приказ по делам императорского рода, и пока что Куй-ван будет находиться в Цзунчжэнсы, не возвращаясь в его резиденцию.
Заключение в Цзунчжэнсы фактически приравнивалось к тюремному заключению.
- Зелёный светильник и древний Будда (青灯古佛, qīng dēng gǔ fó) — метафора уединённой монашеской жизни, посвящённой молитвам и изучению сутр. ↩︎
- Парчовые одежды и яшмовая еда (锦衣玉食, jǐn yī yù shí) — идиома, означающая жизнь в богатстве и роскоши. ↩︎
- Цзунчжэнсы (宗正寺, Zōngzhèng sì) — это «Приказ по делам императорского рода» (или Департамент императорского генеалогического древа). Это одно из важнейших ведомств в государственном аппарате императорского Китая (начиная с династий Тан, Сун и заканчивая Цин). Приказ занимался: ведением «Драгоценных родословных» (Юй-де), где записывались все рождения, браки и смерти членов императорской семьи; рассмотрением правонарушений, совершенных принцами и аристократами. Обычная полиция не имела права их арестовывать — это делал только Цзунчжэнсы; распределением выплат, земель и титулов внутри клана; организацией похорон и поминальных обрядов для предков императора. ↩︎
