Чжоу Цзыцин был окончательно ошеломлён. Он сидел перед ней, скрестив ноги, и смотрел в пустоту остекленевшим взглядом. Его губы несколько раз шевельнулись, но он так и не смог вымолвить ни слова.
— Я знаю, ни ты, ни я не смеем и помыслить… что этим человеком может быть брат Чжан, — произнесла Хуан Цзыся, и её голос тоже слегка дрогнул. Мысли путались, дыхание стало неровным. — Если это не он — тем лучше, но если всё же он…
— Как это может быть брат Чжан? — яростно перебил её Чжоу Цзыцин. — Чунгу, ведь это же брат Чжан! Он… он прошёл с нами через огонь и воду, не раз спасал наши жизни! Он всегда всем сердцем любил Дицуй… Как ты можешь подозревать его? Как ты можешь сомневаться в нашем брате Чжане?
Хуан Цзыся закусила нижнюю губу, но не могла сдержать прерывистого дыхания. Ей оставалось лишь отвернуться, чтобы не видеть лица Чжоу Цзыцина, который был готов вот-вот разрыдаться.
— Цзыцин, Чжан Синъин и для меня брат Чжан. Мне… так же больно, как и тебе, — проговорила она, давясь слезами.
Видя её горе, Чжоу Цзыцин не знал, что предпринять, и в конце концов негромко утешил её:
— По крайней мере… по крайней мере, сейчас ещё нет уверенности, верно? Может быть, брат Чжан здесь ни при чём…
Хуан Цзыся тяжело кивнула. Они долго молчали, не зная, что ещё сказать.
Глубоко вдыхая, Хуан Цзыся изо всех сил старалась успокоиться, и только тогда заговорила вновь:
— Посмотри, Цзыцин, сейчас мы с Куй-ваном оказались в таком положении. Вокруг почти не осталось людей, которым можно доверять, и почти ни на кого нельзя положиться…
— Не беспокойся, — негромко, но твёрдо произнёс Чжоу Цзыцин. — Уж я-то точно останусь на твоей стороне!
— Да, сейчас нам как раз нужна твоя помощь. — Хуан Цзыся кивнула и, подняв на него взгляд, продолжила: — Твоё положение в обществе даёт преимущество. Возможно, у тебя появится шанс стать тем, кто осмотрит тело Э-вана. Я надеюсь, что тогда ты сумеешь отыскать хоть малейшую зацепку и поможешь нам.
Слова Хуан Цзыся заставили Чжоу Цзыцина словно пробудиться ото сна. Он отрешённо закивал, всё ещё пребывая в глубоком потрясении:
— Хорошо, если меня призовут, я обязательно осмотрю тело как следует…
Не успел он договорить, как в дом вбежал человек, выкрикивая:
— Ваша милость, мой господин!
Чжоу Цзыцин повернул к нему всё ещё застывшее лицо:
— Что такое?
— Пришёл секретарь Лю, который часто заглядывает из Синбу, и с ним У-гунгун из Цзунчжэнсы. Говорят, тебя приглашают в резиденцию Э-вана.
Чжоу Цзыцин взглянул на Хуан Цзыся, потрясённый и заворожённый её способностью предвидеть события словно божество:
— Хорошо, я иду немедленно.
Он поднялся и направился к выходу. Хуан Цзыся сказала ему в спину:
— Цзыцин, полагаюсь на тебя.
Он кивнул и быстро вышел.
— Вскрытие, значит…
Реакция Чжоу Цзыцина превзошла все ожидания Синбу и Цзунчжэнсы. Этот Чжоу Цзыцин, чьим величайшим увлечением в жизни было вскрытие трупов, сегодня вдруг переменился в лице. Он сидел, скрестив ноги и опершись на стол, с крайне раздосадованным видом:
— В Синбу столько уцзо, зачем приходить за мной?
— Ой… — у секретаря Лю из Синбу возникло непреодолимое желание выглянуть в окно и проверить, не зелёного ли цвета сегодня солнце. — Чжоу-бутоу, ваше мастерство в проведении вскрытий можно назвать бесподобным в Поднебесной. По крайней мере, в столице, если вы займёте второе место, никто не осмелится претендовать на первое…
— Скажу вам по правде, я нашёл себе невесту, а она не любит, когда я вскрываю тела. Так что, дабы не остаться бобылём на всю жизнь, я даже бросил дела Чэнду и прибежал обратно, желая заняться чем-нибудь приличным. — Чжоу Цзыцин говорил с серьёзным лицом, будто всё это было чистой правдой.
Секретарь Лю с плаксивой миной произнёс:
— Чжоу-бутоу, без вас в этом деле никак не обойтись… Тело, которое нужно осмотреть в этот раз, принадлежит не простому человеку…
Чжоу Цзыцин принял горделивый вид:
— Разве мало я осматривал тех, кто «не из простых»? Ван Жо, танмэй Её величества, несравненная Тунчан-гунчжу, евнух Вэй Симинь …
— Это тело Его Высочества Э-вана, — Секретарь Лю был вынужден сказать прямо. — Вы же знаете, эти уцзо из нашего Синбу — народ топорный, каждое вскрытие у них словно забой свиньи. Но разве можно так обращаться с телом Э-вана? К тому же, не говоря уже о том, что дело касается императорской семьи, разве дозволено тем людям смотреть на останки Э-вана?
Чжоу Цзыцин подумал про себя, что Чунгу оказалась права, они пришли за ним. Этот обжигающий руки батат в конце концов всё же подбросили ему.
Раз уж он знал, что его позовут осматривать тело Э-вана, он прикинулся донельзя потрясённым, округлив глаза и рот, чтобы выразить безмерную скорбь и польщённость:
— Что? Его Высочество Э-ван?
— Именно так. Не соизволит ли Чжоу-бутоу…
— Мы с Его Высочеством Э-ваном были в добрых отношениях, его внезапная кончина поистине пронзает сердце и печень, — Чжоу Цзыцин вздохнул, показывая, что идёт за инструментами. — Словом, я ни в коем случае не допущу, чтобы тело Э-вана было осквернено, исполнить этот долг для меня — дело, не терпящее отказа!
Он побежал в свою комнату собирать ящик. Боковым зрением он заметил стоящего рядом щуплого юношу и спросил:
— Где мой ящик с инструментами?
Юноша поднял стоящий рядом ящик, передал ему и сказал:
— Пойдём.
Услышав этот голос, он вмиг остолбенел — этот низкий, слегка хрипловатый юношеский голос был ему до боли знаком и принадлежал лишь одному человеку. Но когда он обернулся, то увидел лицо незнакомого юноши с восковой кожей и слегка опущенными уголками глаз. Он замер в изумлении:
— Ты… ты кто?
— Ян Чунгу, — Хуан Цзыся спокойно поправила на себе одежду. — Одолжила платье у А-би, кажется, оно мне впору?
У Чжоу Цзыцина дёрнулся уголок рта:
— Кто помог тебе сменить облик?
— Сама. У тебя в комнате столько всякого хлама, я кое-что нашла и пустила в ход, — сказав это, она направилась к выходу.
Чжоу Цзыцин поспешно закинул ящик на спину и догнал её:
— Ты куда?
— Ты же собрал вещи, значит, мы идём в резиденцию Э-вана на вскрытие, разве нет?
Чжоу Цзыцин быстро закивал:
— Так… ты всё ещё мой помощник?
Она кивнула:
— Да, на легкой повозке по знакомой дороге1, всё как раньше.
— Когда это у Чжоу-бутоу появился помощник?
Повозка катилась по дороге. Секретарь Лю разглядывал юношу с опущенными веками и унылым лицом, раздумывая, стоит ли допускать его к этому делу.
Чжоу Цзыцин, хлопнув себя в грудь, заявил:
— Что за вздор! Я теперь главный бутоу в Чэнду, разве при таком положении и статусе у меня может не быть подручного? К тому же Чун… Сяочун очень способный. Хоть он и молод, но уже полностью перенял моё истинное мастерство!
Человек из Цзунчжэнсы спросил:
— Раз у Чжоу-бутоу есть помощник, почему же вы сами несёте ящик?
Чжоу Цзыцин вздрогнул и уставился на ящик в своих руках, лишившись дара речи:
— Это… это…
— Я бы и рад понести его за бутоу, — хрипло проговорила Хуан Цзыся, — но в ящике хранятся бесчисленные секреты его мастерства. Он боится, что я перейму их, и тогда звание первого уцзо Чанъаня перейдёт к другому.
Двое спутников сочли это разумным и задумчиво закивали, хотя в их взглядах на Чжоу Цзыцина невольно промелькнуло некоторое пренебрежение.
— Это невозможно! Разве моим умениям можно научиться меньше чем за двадцать-тридцать лет? Что мне какой-то ящик? — отпирался Чжоу Цзыцин, тайком показывая Хуан Цзыся большой палец.
Хуан Цзыся опустила глаза, сохраняя всё то же безжизненное выражение лица.
Путь был недолог, и вскоре они уже прибыли в резиденцию Э-вана.
- На легкой повозке по знакомой дороге (轻车熟路, qīng chē shú lù) — выполнять хорошо знакомое дело с лёгкостью и мастерством. ↩︎
