Ли Шубай больше ничего не сказал и принялся за свои сладости.
Чжоу Цзыцин почувствовал, что атмосфера стала немного неловкой, и поспешно схватил баоцзы, громко рассмеявшись:
— Ха-ха-ха! Глядите, с первого раза вытянул мой любимый баоцзы с пастой из красной фасоли! То ли мне так везёт, то ли я нравлюсь поварихе?
Никто ему не ответил, и его смех, эхом разнесшийся по залу для приёмов, прозвучал ещё более неловко.
Чжоу Цзыцину оставалось лишь понуро откусить кусок баоцзы и спросить Хуан Цзыся:
— Чунгу, куда нам сегодня лучше отправиться?
Хуан Цзыся помедлила и подняла глаза на Ли Шубая. Увидев, что выражение его лица никак не изменилось, она лишь мысленно вздохнула и ответила:
— Ты ступай к Юй Сюаню, а я пойду к Гунсунь-данян.
Чжоу Цзыцин изумился:
— Ой? Зачем нам разделяться? Давай вместе пойдём к Юй Сюаню! Ты же сам говорил, что этот Юй Сюань и собой хорош, и порядочен, и характером приятен, и нравом кроток. Пойдём, пойдём, с ним очень приятно общаться!
— Я… когда я такое говорил? — Хуан Цзыся почувствовала, как кожа на голове онемела от того, что Чжоу Цзыцин решил поднять именно тот чайник, который не закипел.
До её слуха донёсся кашель Чжан Синъина — похоже, он поперхнулся соевым молоком. Даже такой недогадливый человек, как Чжан Синъин, что-то почувствовал, и только Чжоу Цзыцин ничего не понимал!
Хуан Цзыся украдкой взглянула на Ли Шубая и обнаружила, что он наконец посмотрел на неё. Однако на его лице не было ожидаемой ею бури, лишь улыбка, подобная лёгким облакам и слабому ветерку.
Он с улыбкой посмотрел на неё и сказал:
— Раз Цзыцину ты нужен в этом деле, тебе следует приложить все силы и посодействовать ему. В некоторых вещах не стоит слишком церемониться. Что касается Юй Сюаня, почему бы тебе не сходить туда вместе с Цзыцином?
— …Да, — поспешно и тихо отозвалась она.
— Сегодня я приглашён провести осмотр войск округа и скоро отправляюсь. Ступайте с Цзыцином, только не утомляйся слишком сильно, — сказав это, он принял чай из рук прислуживающего за спиной слуги, прополоскал рот, встал и направился к выходу.
Чжан Синъин поспешил вслед за ним. Чжоу Цзыцин и Хуан Цзыся тоже встали, чтобы проводить его.
Проходя мимо Хуан Цзыся, он внезапно склонил голову и прошептал ей на ухо:
— Не беспокойся обо мне. Ты обещала, что будешь рядом, и я это помню.
Услышав его открытые и лёгкие слова, она почувствовала, как тяжёлый камень внезапно свалился с её души, и на губах невольно заиграла лёгкая улыбка.
— Я тоже помню.
Хуан Цзыся повела Чжоу Цзыцина коротким путём к жилищу Юй Сюаня у моста Ханьюань.
Сгорая от нетерпения увидеть Юй Сюаня, Чжоу Цзыцин с взволнованным лицом подскочил к двери и принялся громко хлопать дверным кольцом. Если обычные люди стучат два-три раза, то он умудрился ударить раз семнадцать-восемнадцать подряд, едва не оторвав кольцо.
Несмотря на такой шум, изнутри не доносилось ни звука.
Пока они ждали, сидевшая неподалёку на корточках пожилая женщина, выдёргивавшая траву, подняла голову и сказала:
— Похоже, господина Юй нет дома, не стучите зря.
— О… — Чжоу Цзыцин уныло опустил руки. — Неизвестно ли, куда он ушёл?
Старушка явно этого не знала. Не обращая на него внимания, она продолжила искать в земле траву.
Хуан Цзыся спросила:
— Госпожа, что вы ищете?
— Ох, на тыльной стороне ладони выскочило несколько крысиных бородавок, нужно найти пару стеблей ханляньцао1, чтобы притереть их, — сказав это, она вырвала травинку, осмотрела её и спрятала за пазуху.
Хуан Цзыся знала, что эта трава останавливает кровь и снимает отёки; если натирать ею крысиные бородавки на руках, те через несколько дней ссыхаются и отпадают.
Она заметила:
— Эта трава и впрямь хороша, только вот её сок оставляет на руках чёрные следы, которые непросто отмыть, придётся использовать побольше цаоцзяо2.
— Старуха я уже, кожа потемнела, не особо и заметно будет, ничего страшного.
В голове Хуан Цзыся внезапно вспыхнули несколько картин.
Чёрные следы на пальцах Фу Синьжуань. Гунсунь Юань, задумчиво смотрящая на руку Ци Тэна. Небольшие шрамы на руках Ци Тэна после его смерти.
Стоя под ивой, она вдруг почувствовала, как в душе поднимается тихая печаль.
Чжоу Цзыцин, заметив её молчаливую задумчивость, спросил:
— О чём думаешь?
— Я думаю… — медленно произнесла она, — о том, что отдавать самое ценное другому человеку, который лишь досадует и жаждет поскорее от этого избавиться, — дело воистину неблагодарное.
Чжоу Цзыцин ничего не понял, но пока он размышлял, дверь позади них наконец отворилась. В проёме стоял Юй Сюань. Одетый в простое синее платье, он казался ещё более изящным и статным.
За его спиной стоял ещё один человек. Он был облачён в кашаю3, лицом стар, телом худ, но в глазах светилась внутренняя сила. Это был не кто иной, как настоятель Мушань из храма Гуанду.
Они не ожидали увидеть его в доме Юй Сюаня и, сильно удивившись, сложили ладони в приветствии.
Настоятель Мушань с улыбкой промолвил:
— Первым гостям должно уступить место последующим, старый монах откланивается.
Хуан Цзыся поспешно сказала:
— Наставник, подождите минутку, у нас как раз есть дело, о котором мы хотели бы вас расспросить.
Настоятель Мушань издал короткое «о» и посмотрел на Чжоу Цзыцина.
Тот поспешно представился:
— Чжоу Цзыцин, букуай из резиденции управителя округа.
Настоятель Мушань помрачнел, но тут же улыбнулся:
— Уж не знаю, какое дело может быть у государевых людей ко мне, человеку, ушедшему от мира?
— Наставник, прошу вас, — Хуан Цзыся жестом пригласила его войти.
Миновав ширму у входа, четверо увидели в дворике водяные лилии, чьи сине-пурпурные цветы как раз распускались. Они уселись в зале, прямо напротив пруда с лилиями.
Юй Сюань ушёл во внутренние покои заваривать чай. Трое сидевших в зале на мгновение погрузились в неловкое молчание.
- Ханьляньцао (旱莲草, hànliáncǎo). Народное название. Буквально — «засухоустойчивый лотос» или «сухопутный лотос». В ботанике это Эклипта простёртая (Eclipta prostrata). Главная особенность ханьляньцао — его сок. При повреждении стебля он прозрачный, но на воздухе мгновенно чернеет. В древнем Китае его использовали, чтобы скрыть седину (черный пигмент очень стойкий). Его соком можно было сделать тайную надпись или метку, которая проявится позже. А также остановить кровь. ↩︎
- Цаоцзяо (皂角, zàojiǎo). Это плоды (стручки) дерева Гледичия китайская. В них содержатся сапонины — природные пенообразователи. Если стручок разломать, замочить в воде или растереть, он дает густую мыльную пену, которая отлично растворяет жир и грязь. В эпоху Тан это было основное моющее средство, «прадедушка» современного мыла. ↩︎
- Кашая (袈裟, jiāshā) — это официальное облачение буддийского монаха. Это прямоугольное полотно, которое оборачивается вокруг тела и закрепляется на левом плече, оставляя правое открытым (в зависимости от школы). В Китае того времени кашая часто была кирпично-красного, шафранового или коричневого цвета. Само слово происходит от санскритского kāṣāya («грязный» или «невыразительный цвет»). Первые монахи сшивали свои одежды из обрывков старых тканей, чтобы показать отказ от роскоши. ↩︎
