Хуан Цзыся повернулась к окну, глядя на колышущиеся на ветру ветви деревьев, и ничего не ответила.
— Потому что ты уже уверена в том, что я не главный преступник, стоящий за кулисами. Сейчас при дворе моим величайшим и самым давним противником является Куй-ван, это правда. Однако при иных обстоятельствах мы можем быть полезны друг другу. Особенно в нынешней ситуации, когда гибель Куй-вана и семьи Ван — лишь вопрос очередности, верно?
Хотя Хуан Цзыся и не хотела этого признавать, она всё же кивнула. Как он и сказал, если бы при дворе не существовало такого человека, как Ван Цзунши, возможно, Куй-ван ещё много лет назад бесследно и загадочно погиб бы, как и другие ван-е, и уж точно не смог бы возвыситься.
— Иначе, как ты думаешь, ради чего я помогаю тебе? — холодный взгляд Ван Цзунши медленно скользнул по ней. — Ты важный человек для Куй-вана и важный человек для семьи Ван. Последуешь ли ты в будущем за Куй-ваном или выйдешь замуж за Юйчжи — для семьи Ван это в любом случае неплохо, это сделка, заслуживающая вложений.
Хуан Цзыся помолчала мгновение, затем встала и медленно поклонилась ему.
— Тебе не нужно благодарить меня. Я действительно ценю тебя. Будь ты на самом деле евнухом Ян Чунгу, я бы непременно приложил все силы, чтобы переманить тебя к себе, — произнёс Ван Цзунши, и на его губах впервые заиграла тень искренней улыбки, отчего он перестал казаться таким зловещим. — А ты, оказывается, хорошо понимаешь моё расположение к тебе и верно рассчитала, что я непременно спасу тебя.
— Нет, я тоже лишь поставила всё на кон. В конце концов, если бы я просто стала расспрашивать гунгуна об этом деле, это наверняка не дало бы результатов, — видя, что Ван Цзунши откровенно всё рассказал, Хуан Цзыся протянула руку, показывая ему на пальце одну-две красные точки, похожие на пылинки. — На самом деле на моём пальце было лишь немного румян. Это красный порошок, полученный из растёртых семян ночной красавицы, окрашенных соком её же цветов. Он абсолютно не ядовит, гунгун может быть спокоен.
— То, что ты смогла разглядеть тайну Агашэни в обрывках слов того Ци Тэна, дорогого стоит, — Ван Цзунши отмахнулся от этой уловки с улыбкой, а затем, вспомнив кое-что ещё, добавил: — Ранее я передал яд Ци Тэну, намереваясь, чтобы он следил за Фань Юаньлуном и настоятелем Мушанем, но кто же знал, что он использует его для совершения столь тяжкого преступления. В этом есть и моя вина, прошу тебя проявить снисходительность.
Хуан Цзыся давно знала о связи Ци Тэна с семьёй Ван, а так как яд был из дворцовых запасов, он, разумеется, не мог быть не связан с Ван Цзунши. Но видя, как чистосердечно он всё объясняет, она не нашла что сказать и лишь покачала головой, давая понять, что не хочет развивать эту тему.
Хуан Цзыся тоже лишь имела в сердце смутное подозрение на этот счёт.
— Мне кажется, что разного рода безумства Э-вана, а также Чжан Синъина и его отца, похоже, трудно объяснить. И вот в это время я вспомнила слышанное когда-то предание об Агашэни. Эта рыба — воплощение мимолётной мысли луннюй1, пребывавшей перед Буддой, — Хуан Цзыся повернула голову и посмотрела на двух маленьких рыбок, тихо плавающих в воде, и медленно произнесла: — Мимолётная мысль… Как говорится, у любого события обязательно есть причина. Раз существует такое предание, значит, эта рыбка непременно связана с человеческими помыслами. Должно быть, это какой-то странный яд, способный довести человека до безумия?
— Нет, он не доводит до безумия, — Ван Цзунши медленно покачал головой и сказал: — К тому же, хоть это и яд, он не приводит к смерти.
Хуан Цзыся, нахмурившись, сказала:
— Когда я была в Шу, то видела, как люди выращивают афужун. Говорят, это трава из Сиюя, способная исцелить сотни болезней. Но афужун хорош как лекарство, а если съесть его много, то возникает чувство, будто паришь, подобно небожителю, перед глазами расцветают туманные видения и пёстрые призрачные краски. Некоторые из-за этого даже впадали в зависимость и теряли жизни.
— Верно, Агашэни действует так же. Он заставляет человека погрязнуть в ложных заблуждениях, безгранично усиливая то, что важно для его сердца, и превращая это в навязчивое высокомерие, переполненное одержимостью, которая не прекратится до самой смерти.
Хуан Цзыся кивнула, немного подумала и снова спросила:
— Можно ли с его помощью управлять другими?
— Нельзя. Агашэни может лишь усилить то, что изначально было в сердце принявшего его, но не может создать никаких мыслей на пустом месте.
Хуан Цзыся спросила:
— Значит, даже если бы я только что проглотила икру этой рыбы, я бы не подпала под чужой контроль и уж тем более не сочла бы, что Куй-ван угрожает государству, и не стала бы всеми силами пытаться убить его, верно?
— Разумеется, это невозможно. Агашэни лишь усилит то, что важнее всего в твоём сердце. Например, одержимость стремлением защитить Куй-вана во что бы то ни стало, что в свою очередь повлияет на твои подозрения в отношении других. К примеру, ты решишь, что я — убийца, желающий погубить Куй-вана, и поэтому, отринув всё, кинешься биться со мной не на жизнь, а на смерть, — Ван Цзунши холодно усмехнулся.
Хуан Цзыся сохранила непринуждённый вид, улыбнулась ему и сказала:
— Гунгун, пощадите Цзыся.
- Луннюй (кит. 龙女, Lóngnǚ) буквально переводится как «Дочь Дракона» или «Девушка-Дракон». В китайской культуре это популярный мифологический и религиозный образ, который встречается в буддизме, даосизме и классической литературе. Самый известный образ Луннюй связан с «Сутрой Лотоса». Согласно преданию, восьмилетняя дочь Царя Драконов Сагары достигла мгновенного просветления. В народных верованиях Луннюй часто изображается вместе с юношей Шаньцаем как помощница бодхисаттвы милосердия Гуаньинь. На изображениях она обычно стоит справа от богини, держа в руках сияющую жемчужину — символ мудрости и духовного сокровища.
Луннюй — это классический персонаж сказок о любви между человеком и сверхъестественным существом. Популярная легенда о том, как девушка-дракон приняла человеческий облик, попала в беду на земле (была поймана рыбаками или заболела), и её спас благородный юноша (часто бедный ученый). В благодарность она берет его в подводное царство или помогает ему разбогатеть. Образ Луннюй олицетворяет преданность, магическую силу воды и способность к трансформации. В отличие от грозных драконов-отцов, она всегда изображается кроткой, прекрасной и милосердной. ↩︎
