Ли Шубай вместе с остальными вошёл в Сиюань, после чего обернулся и посмотрел на последовавших за ним людей.
Фань Инси оглядывал этот маленький сад; на лице Чжоу Сяна застыло недоумение; настоятель Мушань выглядел изнурённым, но всё же заставлял себя улыбаться; Ван Юнь притянул к себе побег молодого били и рассеянно рассматривал его; Юй Сюань, вернувшись в знакомые места, хранил молчание и спокойствие.
Хуан Цзыся следовала позади всех. Медленно входя в сад, она смотрела, как листья лотоса в темноте испускают слабое мерцание. Слуги ярко зажгли красные свечи и поправили фитили в подсвечниках по углам, освещая зал. Ли Шубай сел и поднял глаза на Чжоу Цзыцина. Тот кивнул и, хотя в его облике сквозило некоторое сомнение, всё же произнёс:
— Всё подготовлено должным образом.
На галерее над прудом Чжицзинь сняли два высоко висевших фонаря, а подсвечник перенесли на помост, установив перед ним ширму из прозрачного газа.
Следуя знаку Куй-вана, все один за другим уселись на стулья, принесённые слугами, и устремили взоры на газовую ширму. Не успели они задаться вопросом, что это означает, как увидели старого мастера, который присел сбоку от ширмы и дважды ударил в маленький барабан, что держал в руке. Пользуясь ярким светом от подсвечника, он раскрыл небольшую тетрадь и начал петь:
— Дела былых времён в Чанъане смутны и запутаны, ныне я поведаю их вам в праздной беседе. На западе города есть квартал под названием Гуандэ, в одном деле там предстоит отличить правду от лжи.
Пока он пел, на белой газовой ширме сменялись изображения кварталов Чанъаня; в мгновение ока перед зрителями возникли яркие цветы и зелёные ивы, маленькие мостики и двери домов. Затем отряд всадников с цокотом промчался по мостику и остановился у ворот одной семьи.
Только тогда собравшихся осенило: перед ними был мастер театра теней, и он собирался показать им представление.
Фань Инси, Чжоу Сян и остальные никак не ожидали, что Куй-вану нравится подобное, да ещё и пригласит их на просмотр посреди ночи. Они невольно обменялись понимающими улыбками, но, подумав, что за этим может скрываться иной смысл, сосредоточились на просмотре.
Ворота распахнулись, всадники спешились и вошли внутрь. Декорации сменились видом внутренних покоев, где внезапно показался силуэт женщины, висящей на поперечной балке.
— В квартале Гуандэ совершено убийство, молодая девушка лишилась жизни. Учзо завершили осмотр, улики неоспоримы — пора закрывать дело. Лишь из-за одного недоброго слова сердце её переполнилось гневом, которому не было выхода. Мечась без сна, она втайне накинула петлю, горько вздыхая о том, что сама оборвала свой путь.
Чиновник в красном одеянии, размеренно вышагивая, медленно приблизился и сел в главном зале. За ним следовала девочка лет одиннадцати-двенадцати в вышитой кофте, с двумя очаровательными пучками-яцзи на голове.
Старик своим надтреснутым голосом подражал детской речи, и в этом действительно слышалось нечто простодушное:
— Деде, деде, подожди меня!
Чиновник в красном оглянулся на неё и взмахнул рукавом:
— Малявка, что ты здесь делаешь? Твой деде, как заместитель главы Синбу, прибыл сюда, чтобы выслушать заключительное слово по этому делу!
Увидев это, Юй Сюань вдруг издал тихий возглас: «А!».
Ван Юнь бросил на него быстрый взгляд, а затем, словно что-то осознав, слегка постучал себя по лбу и произнёс:
— Так это… то самое дело.
Старый мастер переворачивал страницы и зачитывал написанные в них слова. Тем временем маленькая фигурка девочки на ширме повернулась и сказала:
— Деде, я не люблю сидеть взаперти дома за книгами, и мне не нравится учиться вышивке у нянюшки. Если я и хочу чему-то учиться, так это великому умению прозревать жизнь и смерть и различать истину и ложь!
— Ха-ха-ха, малявка, какие громкие слова! — отец в такт барабанной дроби трижды взмахнул рукавами. — Иди, иди! Поиграй с дворовыми детишками! Вот когда твой деде закроет это дело, тогда и заберёт тебя домой.
Старик был поистине искусен: в мгновение ока он вывел на ширму ещё несколько фигурок зевак, и голос каждого из них отличался от других, когда они наперебой обсуждали увиденное.
Торговец, держащий в руках рулон ткани, проговорил:
— Да будет почтенным господам известно, что когда эта девица выходила замуж, она не купила ткань для свадебного платья в моей лавке. В день свадьбы на ней был наряд неподобающего цвета, вот и случилась эта беда!
Другой торгоец, с ниткой украшений в руках, спрашивал пострадавшего:
— Молодой господин, вчера днём твоя жена заказала в моей лавке пару серебряных шпилек. Теперь она мертва, будешь ли ты их забирать?
Гадатель-сяньшэн с матерчатым знаменем в руках, поглаживая козлиную бородку, изрёк:
— Тайны небес не подлежат огласке! Я давно предсказал, что в твоём доме в этом году будут и свадьба, и похороны. Жаль, что ты не пришёл ко мне раньше, ведь от этой трагедии было не уйти…
К этому моменту даже Чжоу Сян и остальные поняли: на ширме разыгрывалось то самое первое дело, которое Хуан Цзыся раскрыла в двенадцать лет.
И действительно, когда шумная толпа разошлась, чиновник в красном поднял кисть и молвил:
— Похоже, дело раскрыто, это несомненное самоубийство…
Не успел он договорить, как рядом снова появилась девочка в расшитой кофте и воскликнула:
— Деде, постой!
Её отец опешил, обернулся к ней и спросил:
— Милая дочь, неужто ты проголодалась?
— Нет.
— Может, хочешь пить?
— Тоже нет.
— Желаешь вернуться домой?
— И вовсе нет.
— Как досадно! Ступай же играть и не мешай деде заниматься государственными делами!
— Деде, эта девушка вовсе не покончила с собой. После смерти её тело намеренно представили так, будто это было самоубийство. На самом деле её убили!
Чиновник в красном задрожал всем телом:
— Дочь моя! Ты ещё так мала, зачем же говоришь столь дерзкие слова? В расследовании дел столько тайн и превратностей, как может ребёнок в них разобраться?
— Но разве ты, деде, не слышал слов того человека? — девочка указала рукой в сторону, где тут же возник давешний торговец украшениями. — Деде, когда ты дома беседовал с сослуживцами, ты говорил, что когда человек близок к смерти, его сердце подобно остывшему пеплу, кто перед тем, как наложить на себя руки, пошёл бы в лавку заказывать серебряные шпильки? Более того, она лишь выбрала фасон, но ещё не получила их на руки!
— О-о-ох! — чиновник на ширме снова преувеличенно задрожал, а старик запел: — Одно слово пробудило спящего, одна фраза развеяла вековую вражду. В семье Хуан есть дочь по имени Цзыся, её слава гремит от небес на юге до морей на севере!
По мановению руки старика маленькая девочка превратилась в статную и тихую юную девушку, которая прошла через тысячи гор и рек и прибыла в Чэнду, где цветут лотосы и мальвы.
В окружении ярких цветов история подошла к концу. Старик отложил фигурки, поднялся и поклонился всем присутствующим:
— Достопочтенные господа, этот отрывок из театра теней, что старик сыграл для вас, несколько лет назад был известен в Чанъане, но ныне из-за различных обстоятельств его почти не представляют. По просьбе бутоу Чжоу я наспех просмотрел записи и повторил его. Прошу прощения за возможные неточности!
— Очень хорошо, очень хорошо, — улыбнулся Чжоу Сян.
Подсвечник перенесли обратно в комнату. В залитом светом зале Ли Шубай обернулся, холодным взглядом наблюдая за выражением лиц присутствующих. Это было развлечение, выбранное самим Куй-ваном, и никто не осмелился бы не похвалить его. Лишь Юй Сюань сидел на стуле неподвижно, его взор всё ещё был прикован к галерее, где уже сняли белую ширму. Там осталась лишь пустая тьма коридора — глубокая, призрачная и пугающая.
