Её горло сжалось, тело застыло. Хуан Цзыся заставила себя собраться, но тщетно; перед ней стоял тот, кто когда-то уже завладел её душой. Его ледяной взгляд скользнул по её лицу.
— Иначе я отнесу твой прах, чтобы утешить родителей в загробном мире.
Хуан Цзыся прикусила губу, сердце билось неистово. Она раскрыла рот, но слова не вышли. Она знала, что стоит произнести хоть одно — и всё рухнет, она не сможет больше стоять на этой земле.
Зонтик из промасленной бумаги в её руке оказался бесполезен против ливня, одежда промокла до нитки. Хуан Цзыся дрожала, едва удерживая этот зонтик. Всё тело качалось, боль, исходившая из сердца, разрывала её надвое.
И вдруг чья-то ладонь легла ей на плечо, защищая её. Рука была крепкой, и от этого прикосновения в ней проснулась сила. Она разлилась по телу, словно спасение, освободив от невидимых пальцев, что душили горло и сжимали сердце. Хуан Цзыся впервые за долгое время смогла выдохнуть.
Позади стоял Ли Шубай. Его взгляд был спокоен и твёрд, когда он посмотрел на юношу напротив.
— Возвращаться не нужно, — произнёс он негромко. — Ступай, доложи властям и потребуй человека у Куй-вана.
Юноша медленно перевёл взгляд на него, будто соотнося увиденное со слухами, что ходили о столице. Его красивое лицо побледнело. Ли Шубай чуть изменил стойку, защищая Хуан Цзыся от юноши.
Хуан Цзыся, наконец, очнулась. Стиснув зубы, выдавила из себя несколько слов:
— Я — Ян Чунгу, евнух из дома Куй-вана. Позволь узнать, кто ты, брат?
Он не ответил. Лишь смотрел на неё сквозь моросящий дождь Чанъаня. Когда-то в этих ясных глазах светились нежность и снисходительность, звёздный блеск, обращённый к ней, и тихая глубина осенней воды в минуты безысходности. Теперь же в них застыла лишь холодная бездна, и сердце Хуан Цзыся падало в неё, как в ледяную пропасть.
К счастью, рядом прозвучал ровный голос Ли Шубая:
— Чунгу, пойдём.
Юноша с ясным лицом, увидев, как Ли Шубай встал между ними, а Хуан Цзыся естественно приняла его защиту, потускнел взглядом, но лишь на миг. Он поклонился, держа на руках маленького нищего ребёнка.
— Прошу прощения, — сказал он спокойно. — Я ошибся. Принял евнуха при Вашем Высочестве за заклятого врага. Раз вы сказали, значит, я ошибался.
Он больше не взглянул на Хуан Цзыся и, повернувшись, ушёл в переулок, не оглянувшись.
Хуан Цзыся осталась стоять под дождём, сжимая рукоять зонта, чувствуя, как холод волнами накатывает на неё.
— Он ушёл, — холодно произнёс рядом Ли Шубай. — Долго ещё намерена стоять?
Его голос был резким, ледяным, совсем не таким, каким он говорил прежде. В оцепенении Хуан Цзыся вдруг заметила, что часть его одежды уже промокла. Почему он вышел из повозки искать её под дождём? Почему без колебаний заслонил собой?
Стиснув зубы, она подняла зонт выше, прикрывая его. Под одним куполом их дыхание смешалось. Ли Шубай молча смотрел на неё из-под длинных ресниц, его взгляд оставался холодным.
Дождь усиливался. Капли барабанили по зонту, улицы и переулки размывались в серо-голубой дымке, весь мир становился размытым, словно в тумане.
Сквозь этот туман Хуан Цзыся услышала его голос, будто издалека, но рядом:
— Юй Сюань?
Хуан Цзыся стояла неподвижно, механически держа зонт на полшага впереди него. Она молчала. Зонт был велик, но всё это время она держала его так, чтобы прикрывать Ли Шубая, и потому вся задняя часть её тела была полностью промокшей. Пальцы побелели от напряжения, но она не отпускала рукоять.
Ли Шубай протянул руку и взял зонт из её пальцев. Хуан Цзыся подняла на него растерянный взгляд. Он забрал зонт, взял её за руку и тихо сказал:
— Пойдём.
Хуан Цзыся, не понимая, что происходит, позволила вести себя, повернув лицо к нему в недоумении. Ли Шубай держал зонт над ней, шаг за шагом ведя по залитым дождём улицам к повозке, ожидавшей на перекрёстке.
Ливень остался позади. Семьдесят два квартала стояли неподвижно в тяжёлой воде, и шум мира казался далёким и приглушённым. Её рука, холодная и мягкая, безвольно лежала в его ладони.
Вот ведь сволочь какая этот Юй Сюань! Если он её любил то тогда как он может её оскорблять и не верить ей? По идее он должен защищать её всеми силами если знает, что она его любит, и сам её любит! Или тогда он не любил её никогда, просто притворился?? И с её стороны только влюбленность была? что то тут не так.
А я считаю, что Юй Сюань причастен к смерти родителей девушки. И вся эта его неземная красота и чистота – маска. Благодарю за перевод!
Есть корейская дорама “Наша цветущая юность”. Снята по этой новелле. Юй Чень и есть виновный в смерти семьи.
Ого. Я и не знала про дораму. Гляну обязательно.