Ли Шубай окинул взглядом Эр-гунян и небрежно произнёс:
— Она должна была родиться весной, её отец был мясником, а семья матери занималась разведением шелкопряда. Судя по чертам лица, родители рано умерли, старший брат скончался в юности, в семье остались она, двое младших братьев и сестра. С ней расторгли помолвку, так как семья жениха тоже бедствовала, и, возьми они её в жёны, им пришлось бы заботиться ещё о трёх маленьких детях, что сделало бы их жизнь невозможной. Поэтому она взялась за прежнее ремесло отца и уже более четырёх лет торгует на этой улице бараниной, а также оплачивает братьям частную школу; успехи в учёбе у них весьма неплохие.
Рот Чжоу Цзыцина уже округлился от изумления, и он с безмерным почтением во взгляде посмотрел на Ли Шубая:
— Так… так точно? Мастерство Вашего Высочества в чтении по лицам и впрямь из ряда вон выходящее!
Уголки губ Ли Шубая слегка дрогнули в едва уловимой улыбке, и он произнёс:
— Самое важное то, что её интан1 сияет, а брови излучают блеск. Готов поручиться: не пройдёт и нескольких дней, как на неё падёт нежданная радость.
Чжоу Цзыцин с сомнением разглядывал кончики бровей Эр-гунян, бормоча себе под нос:
— Правда это или ложь…
Ли Шубай и Хуан Цзыся переглянулись и улыбнулись, но не успели ничего сказать, как почувствовали, что рядом поднялся шум. Четверо прилично одетых слуг сопровождали пузатого, заплывшего жиром мужчину. Едва завидев Эр-гунян, торгующую на улице бараниной, мужчина вздрогнул всем лицом, а затем, не обращая внимания на жир на мясном прилавке, бросился вперёд и схватил Эр-гунян за рукав:
— Ты… разве ты не Эр-я?
Эр-гунян опешила и спросила:
— А вы кто?
— Я твой четвёртый дядя! Твой дедушка по отцу был моим двоюродным дядей! Когда твой отец был маленьким, твой дедушка брал его с собой к нам домой помогать с жертвоприношениями, и мы с ним виделись! Ты в детстве была так похожа на своего батюшку!
— О… так вы четвёртый двоюродный дядюшка. — На лице Эр-гунян невольно отразилось выражение: «Ну и зоркий же у вас глаз, да и память отменная».
Дядюшка, не обращая внимания на её взгляд, вытащил из-за пазухи родословную книгу, перелистнул на нужную страницу и ткнул пальцем:
— Вот, смотри, твой прадедушка по отцовской линии Лю Ляншан после раздела семьи переехал в Чэнду, чтобы зарабатывать на жизнь забоем скота, и у него родился сын Лю Цзяху — это твой отец, верно? А теперь посмотри сюда… — Его палец скользнул вдоль длинной линии, минуя бесчисленное множество незнакомых имён, и наконец остановился на одном: — Лю Сиин — это я. Если считать по старшинству в роду, разве я не твой четвёртый двоюродный дядя2?
Эр-гунян пребывала в некоторой растерянности, не понимая, чего хочет этот внезапно объявившийся дальний дядюшка, и смогла лишь вымолвить:
— Дядюшка, прошу простить моё невежество, я вас совсем не узнала.
— Эх, родственники редко навещают друг друга, вот так и получается, ничего страшного. — Лю Сиин забрал нож из её рук, бросил его на разделочную доску и сказал: — Эр-я, твой дядя сейчас — уважаемый чиновник в Мяньчжоу, как я могу смотреть, как моя племянница выставляет себя напоказ, торгуя бараниной на улице? Быстрее возвращайся со мной домой, я удочерю тебя, устрою пышную церемонию, официально впишу тебя в родословную книгу, и впредь ты будешь дочерью Лю Сиина!
Эр-гунян моргнула, не успев придумать ответ, как люди позади уже подогнали повозку, крытую синей рогожей, и стали поторапливать её сесть внутрь.
— Не спешите, мне нужно допродать сегодняшнее мясо. — Она посмотрела на него и снова взялась за нож.
Лю Сиин тут же скомандовал слугам:
— Заберите мясо и несите прямо на нашу кухню. Ты любишь баранину?
— Не люблю, я ем только то, что не удаётся продать, — с этими словами Эр-гунян связала баранину рисовой бечёвкой и бросила им. — Дядя, считайте это подарком в честь нашей встречи. Мне пора домой, нужно ещё приготовить еду для младших братьев и сестёр.
— Не надо, Эр-я, пойдём ко мне в дом…
— Полноте, я ведь простая торговка бараниной, разве мне место в вашем доме? К тому же, мне нужно заботиться о младших.
— Позови их всех с собой…
Чжоу Цзыцин наблюдал за этой комедией с отвисшей челюстью. Он повернулся к Ли Шубаю, который оставался невозмутимым, и едва не упал перед ним на колени в порыве благоговения:
— Ваше Высочество, вы просто божество! Предвидите всё, словно дух!
Хуан Цзыся поддразнила его:
— У каждого ведь найдётся состоятельный родственник, не так ли?
— Но вероятность того, что родственник приедет навестить сироту именно так, ничтожно мала. Как же Эр-гунян умудрилась с ним столкнуться?
Хуан Цзыся улыбнулась и взглянула на Ли Шубая, который улыбнулся в ответ и прошептал ей на ухо:
— До Лю Сиина дошёл слух, что его дальняя родственница, Эр-гунян, однажды помогла Куй-вану, когда тот был в опасности на окраине Чэнду. Тайно подтвердив это, он не мог дождаться случая, чтобы прийти.
Глядя, как Чжоу Цзыцин убегает, чтобы собрать больше деталей, Хуан Цзыся не удержалась от смеха.
— Куй-ван — такая добрая душа.
Ли Шубай долго смотрел на неё, прежде чем тихо сказать:
— Я просто не хочу ещё одного соперника.
Она была слегка озадачена, не понимая, в чём Чжоу Цзыцин может стать его соперником, но, увидев, что тот уже уходит, помахала Чжоу Цзыцину и поспешила следом.
После Праздника середины осени погода стала холоднее. Листья падали один за другим на пустынную обочину, скапливаясь жёлтыми кучами под ногами и шурша при каждом шаге. Чэнду, всегда окутанный туманом и лишённый солнечного света, казался ещё более пустынным под пасмурным небом, подчёркнутым опавшей листвой.
Она услышала голос Ли Шубая, мягкий и неторопливый, у самого уха:
— Вчера вечером я говорил с Ван Юнем.
Она опустила голову, ничего не ответив. В конце концов, Ван Юнь был её женихом. Если они двое хотят быть вместе, им не избежать встречи с ним. Однако сложные отношения между ними троими делали ситуацию неловкой и запутанной.
Видя, что она молчит, Ли Шубай тихо добавил:
— Ты получила письмо, которое я передал тебе?
Хуан Цзыся слегка кивнула и пробормотала:
— Это дело всё же несправедливо по отношению к семье Ван.
Ли Шубай ответил:
— Я знаю. Поэтому я скоро вернусь в столицу, чтобы уладить некоторые незаконченные дела. Многое может случиться, и это может занять какое-то время, но я вернусь.
— Мгм, я буду ждать. — Её голос был слабым, щёки окрасились мягким румянцем, но во взгляде, устремлённом на него, не было ни капли сомнения.
Ли Шубай пристально смотрел на неё сверху вниз, видя, как её бледная кожа едва заметно розовеет в туманном осеннем свете, неописуемо нежная и чарующая. В груди у него всё всколыхнулось, горячая кровь прилила к каждой клеточке кожи, заставляя каждую жилку от сердца до кончиков пальцев запульсировать в одно мгновение, как мимолетное наваждение.
Словно околдованный жгучим чувством в груди, он внезапно протянул руки и привлёк её в свои объятия, крепко прижимая к себе. Хуан Цзыся, внезапно оказавшись в его объятиях, слегка задрожала от неожиданности. Она упёрлась руками ему в грудь, намереваясь оттолкнуть, но стоило её пальцам коснуться его, как все силы словно покинули её.
Её взгляд упал на две хундоу, скреплённых золотой нитью на её запястье. Когда она подняла руку, они скользнули к локтю и мягко перекатились, касаясь друг друга.
Ошеломлённая и растерянная, она медленно опустила руки, уступая его всё крепнущим объятиям, позволяя ему удерживать её так, словно они могли вот так и стоять, прижавшись друг к другу, и больше никогда не расставаться.
Он прижался лицом к её волосам, глубоко вдыхая слабый, свежий и едва уловимый аромат, исходящий от неё, и сознание его таяло, обращаясь в пустоту, подобно весеннему снегу.
- Интан (印堂, yìntáng) — область между бровями, по которой в китайской физиогномике судят о судьбе и удаче человека. ↩︎
- Двоюродный дядя. Этот человек (Лю Сиин) — троюродный дедушка героини, но в китайской системе, если он принадлежит к тому же поколению, что и её отец (но от другой ветви семьи), он официально считается её двоюродным дядей (бяошу). А так как он четвертый по счету в роду, он — четвёртый двоюродный дядя. ↩︎
