Когда старейшины разошлись, она простилась с родителями, старшим братом, дядей и бабушкой и, верхом на Нафуша, медленно направилась по горной тропе в сторону города.
Ли Шубай ехал с ней бок о бок и под порывами встречного ветра повернул к ней голову.
— Цзыся… — негромко позвал он её по имени.
Кажется, он впервые назвал её так.
Хуан Цзыся повернулась и посмотрела ему в лицо.
Прежде чем он успел что-то сказать, Диэ уже поравнялся с Нафуша, и расстояние между ними внезапно сократилось до половины чи.
Они слышали дыхание друг друга.
Хуан Цзыся в смущении отвернулась, но он прошептал ей на ухо:
— Не нужно беспокоиться, во всём положись на меня.
Сердце Хуан Цзыся внезапно ёкнуло.
Те тревоги и печали, что приходили и уходили подобно плывущим облакам, из-за этих его слов вдруг полностью рассеялись.
Она опустила голову, вспомнив, как только появилась подле него в облике маленького евнуха и тоже тревожилась, не заподозрит ли кто-нибудь её истинную личность, а он тогда сказал: «Я помогу тебе всё уладить».
И в самом деле, за исключением Ван Юня, её личность действительно никогда не подвергалась сомнению.
Она не знала, какой способ он использовал. Но верила: если он сказал, то обязательно исполнит. Ведь он был Куй-ван Великой Тан, Ли Шубай.
Ехавший позади них Чжоу Цзыцин неспешно нагнал их на Сяося и спросил:
— Чунгу, чего это ты улыбаешься Его Высочеству?
Хуан Цзыся отвернулась, не обращая на него внимания.
— Эх… в общем, никак не привыкну к тому факту, что ты женщина, всё равно не могу не считать тебя Чунгу, — проговорил Чжоу Цзыцин, кружась на лошади то впереди, то позади неё. — Посмотри, теперь ты даже ту прежнюю шпильку не носишь, сменила на другую, право же, как-то непривычно.
Хуан Цзыся молча коснулась своих волос у виска, а затем посмотрела на Ли Шубая и медленно достала из-за пазухи шпильку.
На матовой нефритовой шпильке навершие было украшено узором из вьющейся травы, а ниже шёл серебряный стержень. Если нажать на узор, можно было вытащить скрытую внутри нефритовую спицу, не распуская при этом волосы.
Она тихо сказала:
— Я побоялась, что она может потеряться, поэтому ношу её с собой.
Ли Шубай слегка улыбнулся. Чжоу Цзыцин решительно перестал понимать, почему они улыбаются, и в конце концов лишь вымолвил:
— Ладно, Чунгу… если ты и впрямь Хуан Цзыся, то я вспомнил об одном деле, очень серьёзном!
Хуан Цзыся вопросительно посмотрела на него.
Чжоу Цзыцин с крайне обеспокоенным видом произнёс:
— Ты — невеста Ван Юня, но всё это время была младшим хуаньгуань подле Его Высочества. Если… когда мы вернёмся в столицу, другие спросят меня: «Куда делся Ян Чунгу?», а я отвечу, что Ян Чунгу вышла замуж за Ван Юня, то что же люди подумают о том, что старший внук главной ветви семьи Ван из Ланъя взял в жёны младшего дворцового евнуха?
Ли Шубай и Хуан Цзыся были настолько потрясены его странным ходом мыслей, что какое-то время не могли ничего ответить.
— Вот видите? Поэтому проблему нужно обдумывать всесторонне. Я считаю, что способ решения этого вопроса крайне важен. Для начала нам нужно устроить в Чанъане собрание по раскрытию личности Ян Чунгу…
— Цзыцин, — не выдержал Ли Шубай, — ты знаешь, что твой отец недавно снова просил людей посватать тебя?
— О? Правда? Из какой семьи та девушка? — Чжоу Цзыцин мгновенно выкинул собрание по раскрытию личности из головы. — Похожа ли она на Хуан Цзы… о, об этом не будем. Она красивая? Умная? А характер?
— Не знаю. Слышал только, что тебе снова отказали.
— Ха-ха-ха… привычное дело, — небрежно махнул рукой Чжоу Цзыцин. — Не знаю почему, но я в Чэнду всего несколько дней, а все уже прознали, что я люблю ощупывать трупы! Ещё ходят слухи, будто я каждый день сплю среди мертвецов, а я-то нахожу это вполне приемлемым, ведь так удобнее проводить осмотры тел, но на самом деле в ичжуан в Чэнду очень холодно, там ведь наверняка не уснёшь, верно? Странно то, что все в это поверили, так что если мой отец пойдёт обманывать чью-то дочь, у него точно ничего не выйдет…
Хотя Чжоу Цзыцин болтал без умолку, он, по крайней мере, не донимал их, поэтому Хуан Цзыся и Ли Шубай не обращали на него внимания.
Въехав в город и следуя вперёд по мощёной камнем дороге, Чжоу Цзыцин сразу заприметил знакомую: её прилавок с бараниной, как ни в чём не бывало, снова стоял посреди пути.
— Если такое можно стерпеть, то что же тогда нельзя! — Чжоу Цзыцин спрыгнул с Сяося и, подбоченившись прямо посреди улицы, закричал на неё.
Молодая госпожа Эр, размахивая ножом, рубила мясо. Она лишь мельком взглянула на него и с полным спокойствием ответила:
— О, Ха-бутоу, ты ведь в последнее время редко появляешься на улицах, чего опять пришёл?
Стоило ему услышать её слова, как на лице Чжоу Цзыцина почему-то отразилась смесь волнения и радости:
— Недавно… недавно было раскрыто потрясающее дело, разве ты не слышала?
