Далисы уже подготовил новую запись признания и вновь представил её Цянь Гуаньсо.
Цянь Гуаньсо уставился на документ; дрожащая рука снова потянулась к кисти. Его почти высохшие глаза безмолвно взывали к Цуй Чунчжану. Тот кивнул и произнёс:
— Если сознаешься сейчас, ещё сможешь спасти семью.
Отчаяние затопило взгляд Цяня. Он стиснул зубы, зажмурился и уже собирался опустить кисть.
— Подожди.
Глубокий, неторопливый голос разорвал тишину зала. Цуй Чунчжан, который всё это время молился, чтобы не возникло новых осложнений, понял, что избежать беды не удастся. С горечью он повернулся к своему начальнику, главе Далисы. Все присутствующие обернулись на источник голоса.
Говорил, разумеется, Куй-ван Ли Шубай. Он сидел спокойно, чуть откинувшись в кресле, и размышлял вслух:
— Заместитель министра Цуй, в деле, что вы вели, есть несколько неясных мест. Прошу разъяснить.
Цуй Чунчжан был на грани слёз. Разве Куй-ван не понимал, что от этого дела зависели жизни всех служащих Далисы? И разве не знал, что сам он — высшая власть здесь?
— Ваше Высочество… прошу наставить меня.
— Если Вэй Симинь должен был сперва похитить золотую жабу, то почему позже он смог один украсть шпильку Девяти Фениксов? Кроме того, я слышал, что после того сна Тунчан-гунчжу стала особенно тревожиться за эту шпильку и держала её при себе, не выпуская из покоев. Без помощи Вэй Симиня изнутри, как мог преступник завладеть ею?
В зале воцарилась гнетущая тишина. Никто не осмелился ответить.
Император повернулся к Цуй Чунчжану:
— Заместитель министра Цуй.
Цуй Чунчжан не посмел поднять головы. Пот пропитал его одежду.
— Ваше… Ваше Величество…
Император, видя его замешательство, указал на Цянь Гуаньсо, который стоял на коленях распростёртый на полу:
— Ты говори!
Цянь Гуаньсо задрожал, как лист, припал к земле и не смог вымолвить ни слова.
Император скрежетал зубами от ярости:
— Если не сознаешься немедленно, истреблю весь твой род!
Цянь Гуаньсо заикаясь пробормотал:
— Этот ничтожный преступник… однажды водил людей чистить сточные каналы у резиденции гунчжу… Я проник туда по водостоку…
— Покои гунчжу возведены на высокой террасе! — прервал его император. — Еду и воду доставляли служанки и евнухи. Откуда там водостоки? Заместитель министра Цуй, объясни, как преступник похитил орудие убийства — шпильку Девяти Фениксов?
Цуй Чунчжан не нашёлся, что ответить. Он быстро встал и поклонился в извинении:
— Государь, вина моя тяжкая! В стремлении скорее изобличить убийцу и утешить дух гунчжу я день и ночь гнал следствие, изнурил себя и упустил важнейшую деталь. Молю даровать время на пересмотр дела.
Служители Далисы поспешно вызвали писцов и чиновников для совещания.
Цензор Цзян Куй, до того безучастно наблюдавший, лениво заметил:
— Заместитель министра Цуй, к чему вам ломать голову над тем, что преступник уже совершил?
Цуй Чунчжан, не поддавшись на укол, спокойно ответил:
— Первоначальный допрос проводился совместно с Синбу. Мы опасаемся, что из-за недопонимания могли возникнуть расхождения.
Ван Линь, который сперва не хотел вмешиваться, оказался втянут и лишь сложил руки в поклоне:
— Так и есть. Но я был занят другими делами и мог лишь поручить лучшим людям из нашего ведомства помочь в расследовании. В остальном же мы ведаем определением вины и назначением наказаний по закону, потому не могли оказать большего содействия.
Император, видя, как три судебных управления перекладывают вину друг на друга, перевёл взгляд на Го-гуйфэй. Она сидела неподвижно, словно постарев на многие годы после гибели дочери. Он осознал, что только она разделяет с ним эту боль.
Он резко поднялся и громовым голосом воскликнул:
— Молчать всем!
Зал мгновенно стих. Взгляд императора обвёл чиновников и остановился на Хуан Цзыся.
— Ян Чунгу!
Хуан Цзыся тотчас ответила:
— Ваш слуга здесь.
— Ты был лично назначен нами помогать Далисы в этом деле. Что скажешь?
Хуан Цзыся встретила его взгляд и произнесла:
— Это дело переплетено множеством обстоятельств, которые невозможно объяснить в двух словах. Смерть гунчжу — следствие цепи событий, где случайное сплелось с умышленным. Всё нужно рассматривать в совокупности. С позволения Вашего Величества, прошу начать с гибели Вэй Симиня и рассказать всё с самого начала.
Император, сдерживая гнев, холодно ответил:
— Хорошо. Раз три ведомства не могут дать ответа, ты изложи всё подробно — каждую причину и следствие — перед нами!
— Как будет угодно. — Хуан Цзыся поклонилась. — Этот слуга считает, что корень всего дела в одном преступлении против женщины. Но нить, связывающая все злодеяния, — это картина, императорское творение, хранившееся в доме Чжан Синъина, возможно, последняя работа покойного государя.
