— Понял, — Чжоу Цзыцин серьёзно кивнул. — У меня там ещё есть деревянная кукла, а она ещё интереснее, у неё даже мозги можно вынуть, вашим будущим детям для игр будет в самый раз…
Не успел он договорить, как Диэ лягнул Сяо-эр. Чжоу Цзыцин вскрикнул, и перепуганная Сяо-эр понесла его вперёд. Видя, что никак не может совладать с Сяо-эр, Чжоу Цзыцин в отчаянии закричал:
— Ваше Высочество Куй-ван, я видел! Вы это нарочно! О-о-о… дорогу, дорогу, дорогу-у-у-у-у!
Едва смолкли его слова, как впереди, среди картины, где куры взлетают, а собаки прыгают1, внезапно выскочил пёс и в прыжке бросился прямо на Чжоу Цзыцина, намертво вцепившись в его одеяние. Хватка у пса была крепкой, а упорство — ещё сильнее: даже когда конь протащил его почти пол-ли, он так и не разжал зубов.
Когда Ли Шубай и Хуан Цзыся догнали его, он прыгал и метался посреди улицы, пытаясь вырвать подол из пасти собаки:
— Ах ты гадина, отпусти! Разожми зубы…
Хуан Цзыся осадила коня, бросила взгляд на Ли Шубая и поспешно спросила:
— Цзыцин, ты в порядке?..
Не договорив, она моргнула и с некоторым удивлением спросила:
— Фугуй?
— Фугу-у-уй? — не успел Чжоу Цзыцин прийти в себя, как пёс уже отпустил его и радостно бросился к Хуан Цзыся, отчаянно виляя хвостом и заливаясь лаем.
Хуан Цзыся соскочила с коня, потрепала пса по голове и с улыбкой спросила:
— Фугуй, ты что же, рассердился, что Цзыцин тебя не узнал, и потому укусил его?
— Вовсе нет, это я приказала ему укусить! — стоило ей договорить, как сбоку вынырнула женщина, гневно сверкая глазами.
Хуан Цзыся обернулась и увидела довольно красивую девушку. Кожа на её щеках была необычайно белой, а от гнева на них проступил румянец, отчего она стала похожа на нежный цветок.
Эта завидная белизна кожи заставила Хуан Цзыся мгновенно вспомнить вечно окутанные туманной дымкой земли Шу, и она на мгновение замерла, ошеломлённо спросив:
— Эр-гунян?
Чжоу Цзыцин, придерживая прокушенный Фугуем подол, подбежал ближе, взглянул на Эр-гунян и совершенно лишился дара речи:
— Ты… ты… ты… как ты здесь оказалась?
Эр-гунян обернулась и яростно воззрилась на него:
— Ха-бутоу, а ты как думаешь? Узнал, что семья выбрала меня тебе в жёны, и тут же собрал вещи и сбежал от брака сюда! Ты просто бросил меня в Чэнду всем на посмешище!
Под её ярым взглядом Чжоу Цзыцин невольно покраснел. Он поспешно прикрыл лицо рукой и, заикаясь, спросил:
— Тогда… тогда зачем ты проделала такой далёкий путь и отыскала меня здесь? Что ты задумала?
— Что я задумала? Я пришла мстить, я привела Фугуя, чтобы он тебя загрыз! — прокричала Эр-гунян на всю улицу.
Неизвестно, сколько мяса Эр-гунян скормила Фугую, но теперь пёс полностью перешёл на её сторону и превратился в бешеного зверя, бросающегося по первому её знаку. Глядя на то, как Фугуй гоняет Чжоу Цзыцина по всей улице, поднимая тучи пыли, Хуан Цзыся могла лишь сочувственно отряхнуть пыль со своей одежды и с улыбкой сказать Эр-гунян:
— Будет время, гунян, приходите вместе с Цзыцином в дом Куй-вана в гости.
— Хорошо, — Эр-гунян поклонилась им, а затем снова впилась взглядом в Чжоу Цзыцина и махнула рукой.
Ли Шубай и Хуан Цзыся, бросив несчастного на произвол судьбы, развернули коней и направились к резиденции Куй-вана.
Весна сияла чистотой, по всему городу расцветали цветы. Они ехали, доверившись лошадям и отпустив поводья, возвращаясь по усыпанной опавшими лепестками земле.
— В следующем месяце, после нашей свадьбы, как раз наступит пора цветения пионов.
— Посмотрим на пионы и двинемся в путь.
Ли Шубай улыбнулся ей и тихо спросил:
— И куда же мы отправимся первым делом после свадьбы?
Хуан Цзыся ответила:
— В дымке цветов третьего месяца отправиться в Янчжоу2 — думаю, и в четвёртом месяце там будет неплохо.
— Раз уж заговорили о Янчжоу, я вспомнил об одном деле, — произнёс Ли Шубай. — После того как императрицу Ван заточили во дворце за городом, я навещал её. Чанлин, Чанцин и остальные по-прежнему при ней. Говорят, в своём безумии она только и делает, что зовёт Сюэсэ, горько плачет, и ни днём ни ночью нет ей покоя.
Хуан Цзыся удивилась и, помолчав, сказала:
— Подумать только, она лишила жизни стольких людей, совершила столько злодеяний, а когда в конце концов пала жертвой Агашэни, самым дорогим для неё оказалось именно это.
— Да, императрица Ван была жестокосердна и коварна, ко всем своим преступлениям она относилась как к должному, с лёгкостью. И только смерть дочери стала самой большой тревогой в её сердце, — вздохнул Ли Шубай. — Тогда я хотел вернуть ей кинжал, ведь это старая вещь из их Юньшао. Но она отказалась и попросила меня, если представится случай, передать его в Янчжоу, в сад Юньшао. И хотя прежние сёстры уже исчезли, словно ветер унёс их, а облака рассеялись, для них это место когда-то было прибежищем, где они в юности мечтали укрыться от бурь.
- Куры взлетают, собаки прыгают (鸡飞狗跳, jī fēi gǒu tiào) — хаос и переполох. ↩︎
- В дымке цветов третьего месяца отправиться в Янчжоу (烟花三月下扬州, yānhuā sānyuè xià yángzhōu) — строка из стихотворения Ли Бо, описывающая прекрасную весеннюю пору. ↩︎
