К счастью, на улицу быстро прибежали дозорные солдаты. Увидев Ли Шубая, они без промедления схватили убийцу и крепко связали его. Когда прибыла повитуха, она была поражена увиденным и воскликнула,
— Матушка испугалась, из-за чего напряглась внезапно, и дитя сразу появилось на свет. К счастью, здоровье у неё крепкое, и потому и мать, и младенец целы. Я поспешу обмыть ребёнка.
Отец новорождённого взял жену за руку и с нежностью сказал,
— Ты много натерпелась, дорогая. Я решил, что назовём ребёнка Цзиншэн, «рождённым от потрясения».
Ослабевшая женщина устало прислонилась к изголовью и слабо улыбнулась,
— Цзиншэн, а почему бы не назвать его Сяшэн, «рождённым от испуга»?
— Прекрасно, пусть будет Вэй Сяшэн. Звучит чудесно, чудесно…
Хуан Цзыся заметила, что даже у невозмутимого Ли Шубая едва заметно дрогнули уголоки губ.
Когда Цуй Чунчжан и Ван Линь, запыхавшись, добрались до особняка Куй-вана, уже занимался рассвет. Увидев их покрасневшие от бессонницы глаза, Ли Шубай не стал расспрашивать. Он велел подать чай, чтобы те пришли в себя, и спокойно произнёс,
— Подозреваемый по «Делу четырёх сторон» схвачен. Суд завтра.
Ван Линь поспешно кивнул, но Цуй Чунчжан немного помедлил,
— Ваше Высочество, у нас всё ещё нет ни мотива, ни прямых улик. Вы уверены, что пойманный сегодня — настоящий преступник?
— Завтра на допросе всё выяснится, — Ли Шубай поднял чашку, давая понять, что разговор окончен. — Ночью в столице действует комендантский час, ворота кварталов закрыты, движение запрещено. Значит, он должен был остановиться в постоялом дворе квартала Пунин. Проверьте, где именно он жил.
На следующий день Синбу и Далисы провели совместное слушание. Орудие убийства оказалось тем же, что и в прежних преступлениях. В комнате подозреваемого нашли переписанные им сутры, почерк которых полностью совпадал с записями, оставленными на местах убийств. Понимая, что отрицать бессмысленно, преступник признался и подробно рассказал о мотивах и обстоятельствах прежних дел. Так громкое «Дело четырёх сторон», державшее столицу в тревоге более трёх месяцев, было раскрыто одним махом.
В зале Цзычэнь дворца Дамин1 император Ли Цуй2, в последнее время недужный, оживился, услышав радостную весть. Он велел созвать ванов, а также начальника ДалисыЦуй Чунчжана и главу Синбу министра Ван Линя на аудиенцию.
— Переоденься и иди со мной во дворец, — сказал Ли Шубай Хуан Цзыся, когда она, выспавшись после бессонных ночей, поспешила к нему в Юйбинтан.
Она удивлённо подняла глаза,
— Во дворец?
— Я говорил, что если ты раскроешь дело за десять дней, получишь право служить у меня. С сегодняшнего дня у меня есть для тебя поручение. Но для этого тебе понадобится надлежащее имя.
Он поднялся. В его движениях было спокойное изящество, совсем не деловое холодное равнодушие.
— Сегодня для тебя день особенный, маленький евнух из моего дома. Если я не возьму тебя с собой, разве не упущу немало забавного?
Хуан Цзыся опустила голову,
— Слушаюсь.
Ли Шубай подошёл к двери и велел стоявшему там слуге,
— Позови Цзин И.
Вскоре явился Цзин И — аккуратный, острый на взгляд человек. Он несколько раз окинул Хуан Цзыся внимательным взглядом и спросил,
— Каковы будут повеления Вашего Высочества?
Ли Шубай неторопливо произнёс,
— Ты ведаешь делами прислуги. Скажи, сколько евнухов числится ныне в моём доме?
— Всего триста шестьдесят семь.
— А если вдруг станет триста шестьдесят восемь?
Цзин И понял намёк, перевёл взгляд на Хуан Цзыся и, немного подумав, ответил,
— Этот слуга припоминает, что во время прошлогоднего наводнения во дворце Цзючэн многие молодые евнухи пропали. Большинство из них были сиротами, отданными во дворец, и тела некоторых так и не нашли.
Ли Шубай кивнул,
— Значит, ты полагаешь, что он может быть одним из тех, кто исчез в Цзючэнском дворце?
— Именно так, Ваше Высочество. Но кто именно — сейчас не скажу. Позвольте сверить записи.
Ли Шубай махнул рукой.
Цзин И вскоре вернулся с толстой книгой и доложил,
— Нашёл. Во дворце Цзючэн служил юный евнух по имени Ян Чунгу. Он убирал в павильоне Ханьмин3, был лет шестнадцати–семнадцати, худощав, ростом около пяти чи и пяти цуней4. Сирота, держался особняком, жил один в том павильоне. После бедствия все решили, что он погиб, и имя его вычеркнули из дворцовых списков.
— Кто бы мог подумать, — сказал Ли Шубай, глядя на Хуан Цзыся, — что Ян Чунгу чудом уцелел и оказался в моём доме. Что скажешь о такой личности, дарованной тебе Цзин И?
Хуан Цзыся стояла, не в силах вымолвить ни слова. После месяцев бегства, после бесчисленных гор и рек, пройденных в страхе разоблачения, и вот теперь несколькими словами ей дарована новая жизнь, новое имя. Отныне она могла появляться на людях открыто, не пряча лица. Кто осмелится усомниться в словах самого Куй-вана Ли Шубая?
Она низко поклонилась,
— Слуга Ян Чунгу благодарит Ваше Высочество.
Через ворота Цзяньфу5 они вошли во дворец Дамин. За чередой алых врат и высоких стен возвышался зал Ханьюань6, стоящий на высокой террасе, с чередой соединённых павильонов и башен, раскинувшихся, словно расправленные крылья феникса. Позади зала Ханьюань стоял величественный зал Цзычэнь, его золотые карнизы и резные подпорки тянулись вдаль, сияя в утреннем свете.
Зал Цзычэнь относился к внутренним покоям. В последние годы император редко собирал министров в зале Ханьюань, предпочитая Цзычэнь, особенно для встреч с ванами и приближёнными.
Хуан Цзыся ждала недолго. Император Ли Цуй вошёл, окружённый евнухами. На нём были тёмные повседневные одежды. Фигура его была чуть полновата, но не грузна; подбородок округлый, глаза узкие и длинные, придававшие лицу мягкость. Ему было всего тридцать пять, но, взойдя на трон более десяти лет назад при поддержке евнухов, он предался удовольствиям и оставил дела государства без внимания. Правителем мудрым его назвать было трудно, но, по крайней мере, он не тяготил народ, и жизнь в Поднебесной оставалась спокойной.
Хуан Цзыся подумала, что, пожалуй, нет на свете человека строже и холоднее, чем Ли Шубай. Она скользнула взглядом по лицам — Чжао-ван Ли Жуэй и другие казались куда мягче, с ними, наверное, можно было бы говорить без опаски. Почему же судьба распорядилась так, что помочь ей способен лишь тот, кто страшнее всех?
Когда император Ли Цуй занял своё место, он посмотрел на Ли Шубая с редкой теплотой и сказал,
— Четвёртый брат, тебя, как всегда, ничто не ставит в тупик. Ещё позавчера я только собирался поручить тебе это дело, а ты уже вчера ночью его раскрыл. Поистине удивительная быстрота.
Ли Шубай спокойно ответил,
— Это не моя заслуга, настоящий разгадчик — другой человек.
- Зал Цзычэнь (紫宸殿 / Zǐchén diàn) – один из важнейших парадных залов во внутреннем дворе дворца Дамин. Название переводится примерно как «Зал пурпурного трона» или «Пурпурный зал, освещенный солнцем». Он использовался императором для утренних аудиенций и принятия важных государственных решений. ↩︎
- Ли Цуй (李漼 / Lǐ Cuǐ) – личное имя императора И-цзуна (唐懿宗, Táng Yìzōng), который правил с 860 по 873 год.
Ли — его фамилия (императорская династия Тан).
Цуй — его личное имя.
Император Ли Цуй (И-цзун) и Ли Шубай (Куй-ван) приходятся друг другу братьями. Ли Шубай — младший брат императора Ли Цуя. ↩︎ - Павильон Ханьмин (含冥殿 / Hánmíng diàn).
Хань (含) означает «содержать в себе», «таить», а Мин (冥) — «мрак», «тьму», «потусторонний мир». «Павильон Вечной Мглы» или «Зал Сокрытого Мрака». Это заброшенный, «нехороший» павильон во дворце, который считается проклятым или связанным с призраками. ↩︎ - Пять чи и пять цуней – примерно 170 см. ↩︎
- Ворота Цзяньфу (建福门 / Jiànfú mén) – одни из важнейших ворот Даминского дворца, расположенные в его западной стене. Через эти ворота во дворец обычно входили чиновники и высокопоставленные лица для посещения аудиенций. Они вели во «Внешний двор» дворцового комплекса, открывая путь к главным правительственным зданиям. ↩︎
- Зал Ханьюань (含元殿 / Hányuán diàn) – главное и самое величественное здание Даминского дворца, символ власти династии Тан. Зал стоял на массивном высоком фундаменте (террасе), к которому вели пологие пандусы — «Драконьи хвосты».
«Крылья феникса» с «расправленными крыльями» — это не просто поэтическая метафора, а архитектурная особенность. С двух сторон от главного зала Ханьюань располагались две башни (павильоны) — Сянлуань (Парящий феникс) и Цифэн (Покоящийся феникс), соединенные с основным зданием крытыми галереями. Сверху это действительно напоминало гигантскую птицу. Здесь проводились самые торжественные церемонии, такие как празднование Нового года и приемы иностранных послов. ↩︎
