Однако Ван Жо лишь безмятежно улыбнулась Хуан Цзыся, как невинный ребёнок, не знающий мирских дел. Присутствовавшие при ней знатные дамы, хоть и держались приветливо, были всего лишь жёнами придворных чиновников, назначенными по распоряжению императорских супруг помогать в церемонии; из рода Ван прибыло пока немного людей. Среди всех собравшихся, кроме Ван Юня и женщины, стоявшей рядом с ним, Хуан Цзыся, пожалуй, была единственным знакомым лицом, которое Ван Жо видела прежде. Радость от неожиданной встречи с кем-то близким среди чужих людей светилась в её взгляде так искренне, что Хуан Цзыся даже почувствовала неловкость.
«Неужели столь чистая, наивная красавица могла таить в себе хоть тень коварства?» — подумала она.
Когда все уже собирались уходить, Хуан Цзыся ощутила лёгкое прикосновение к рукаву. Она обернулась и увидела Ван Жо — та выглядела немного смущённой. Хуан Цзыся улыбнулась и поклонилась:
— Чем могу служить Вашему Высочеству?
Ван Жо шепнула, едва слышно:
— Я так рада видеть вас. Здесь все… чужие.
Хуан Цзыся взглянула на неё с мягкой улыбкой:
— Неужели не было с вами той мама, с которой я встретилась в карете? Почему её сегодня нет?
— Ах… — Ван Жо чуть замялась. — После того как меня выбрали супругой принца, мама поспешила в Ланъя за моими вещами.
Она на мгновение задумалась и добавила:
— Она уже стара, возможно, не вернётся, останется в родных местах доживать свой век.
— Ваше Высочество, вам, должно быть, будет её не хватать? Ведь она растила вас с детства.
— Конечно, но что поделаешь? Надо привыкать. Я справлюсь, а вот ей, в её возрасте, будет труднее, — сказала Ван Жо, улыбаясь с неглубокими ямочками на щеках. — Зато теперь у меня есть вы! Сегодня утром я была в страхе, думая, что наставником окажется какой-нибудь суровый, старомодный евнух. И не могла представить, что это будете вы.
Хуан Цзыся ответила с лёгким поклоном:
— Это лишь благодаря доброте Вашего Высочества мне выпала честь разделить с вами путь.
После нескольких вежливых фраз подошла Су Ци, чтобы позвать Хуан Цзыся, и обе направились в главный зал на угощение.
Пирожные Пяти благ из дома Ван разительно отличались от тех, что подают в обычных чайных или тавернах. На хрустальной тарелке лежали пять миниатюрных сладостей — из пории кокосовидной (фулин), боярышника, кедровых орешков, красных фиников и кунжута. Ван Юнь сам подал их Хуан Цзыся и спросил:
— Какой вкус сяо-гунгун предпочитает?
Хуан Цзыся взглянула на угощение, но прежде чем ответить, он уже выбрал пирожное с фулином и поставил перед ней:
— Повар в моём доме особенно искусен: его пирожные из фулина не имеют лекарственного привкуса, но сохраняют нежный аромат и клейкую мягкость. Попробуйте, убедитесь сами. Хотя лучше отведать все пять, так достигается полнота счастья.
Хуан Цзыся поблагодарила и медленно откусила кусочек белого пирожного.
Ван Юнь сел рядом и спросил:
— Откуда родом сяо-гунгун? Вы из столицы?
Она кивнула:
— С окраины столицы.
— В вашей речи слышится лёгкий акцент Шу. Вы жили там раньше?
Хуан Цзыся покачала головой:
— Нет, но моя мать была из Шу.
— Вот как…
— Недавно меня очистили и назначили во дворец Куй-вана от Управления дворцового хозяйства. Поскольку я знаю грамоту, Его Высочество поручил мне обучать его супругу. Для меня это великая честь.
Она ловко использовала Управление дворцового хозяйства и резиденцию Куй-вана как прикрытие. Как и ожидалось, Ван Юнь лишь слегка улыбнулся и перевёл разговор:
— Сложны ли дворцовые правила?
— Не слишком. Супруга вана умна и проницательна, освоит всё за несколько дней.
***
— Кажется, это… чересчур, — пробормотала Хуан Цзыся, глядя на две дюжины толстых томов, которые Ли Шубай бросил перед ней. — Неужели столько правил для дома вана и дворца?
— Нет, — ответил он спокойно.
Она облегчённо вздохнула:
— Значит, часть из них не относится к делу?
— Нет. Это лишь часть. И только раздел о резиденции вана.
Хуан Цзыся едва не задохнулась от возмущения:
— Вы хотите, чтобы я выучила всё это за несколько дней, чтобы потом обучать вашу супругу?
— Нет. Выучи всё этой ночью, наизусть.
— Это невозможно! Никто не способен запомнить такое.
Ли Шубай бросил на неё взгляд, взял один том и небрежно кинул ей:
— Открой наугад. Назови правило.
Хуан Цзыся раскрыла книгу:
— Тридцать пятая глава, «Годовые праздники», девятнадцатый пункт.
— Тридцать пятая, «Годовые праздники», девятнадцатый пункт: в день весеннего равноденствия кухня подаёт весенние лепёшки. Порядок наград: наложницы получают восемь кусков шёлка, три холста; прислуга — пять шёлка, три холста. Слуги первого разряда — десять лянов серебра, второго — пять, третьего — три. Прочие — один лян.
Уголки губ Хуан Цзыся дёрнулись. Она схватила другой том:
— Шестнадцатая глава, «Учебные лекции», четвёртый пункт.
— Шестнадцатая, «Учебные лекции», четвёртый: двор назначает наставников для императорских принцев; занятия проходят каждые пять дней, наставников именуют учителями двора. До совершеннолетия изучают классику — поэзию, историю, обряды и музыку; после — выбирают темы сами, лекции каждые десять дней, учение не должно прерываться.
Неудивительно, что этот человек помнил наизусть даже досье любого стражника. Хуан Цзыся была поражена. Она раскрыла ещё одну книгу:
— Двадцать четвёртая, «Строительные предписания», девяносто третья.
Ли Шубай наконец поднял взгляд.
— Наконец-то затруднились? — с торжеством спросила она.
— Естественно. В «Строительных предписаниях» всего девяносто пунктов. Откуда взяться девяносто третьему?
Хуан Цзыся только восхищённо посмотрела на него:
— Признаюсь, вы первый человек, кого я встречаю с такой памятью.
— Если вложить сердце, нет ничего невозможного, — сказал Ли Шубай, легко коснувшись ладонью стопки книг. Уголки его губ чуть дрогнули. — Завтра я проверю тебя тем же способом. Приготовься.
Это звучало как смертный приговор! Хуан Цзыся проводила его взглядом и, едва он ушёл, сдавленно застонала, уронив голову на стол. Выучить всё за ночь было немыслимо. Но, собрав остатки сил, она хотя бы пролистала книги, чтобы составить общее представление.
Наутро, направляясь в дом ван, она ожидала грозного допроса Ли Шубая. Однако, придя к нему, она узнала, что ван выехал ещё на рассвете — осматривать Левую стражу столицы. Он лишь передал, что поскольку Ян Чунгу недавно поступил в его дом и не знаком с порядками, пусть возьмёт книги и наставит супругу вана.
Хуан Цзыся облегчённо выдохнула, но не удержалась от досады: если всё так просто, зачем же он пугал её вчера до полусмерти?
