Видя, что он не сердится, она облегчённо вздохнула и добавила:
— Я ходила разузнать обстановку. Похоже, Ван-гунгун к этому делу непричастен. Возможно, он даже сможет стать подспорьем для Вашего Высочества.
Ли Шубай на мгновение замер, обернулся к ней и тихо произнёс:
— Мы с ним никогда не имели общих дел.
Хуан Цзыся посмотрела на него вопрошающим взглядом.
Он взглянул в её чистые глаза, снова тяжело вздохнул и сказал:
— Я не хочу, чтобы ты тревожилась из-за меня.
Стоял сильный мороз, и вырывающееся у него изо рта белое облачко пара рассеивалось в воздухе, исчезая в небытии.
— А к чему тревоги? — Хуан Цзыся молча взяла его за руку и тихо проговорила: — Ваше Высочество долгие годы был при дворе, вы всегда стойко придерживались прямоты, в вас не за что упрекнуть. Они не могут найти за вами никакой вины, поэтому им остаётся лишь использовать речи о духах и демонах, чтобы морочить людей, пытаясь этим оклеветать. Но у лживых и нелепых россказней всегда есть источник, и мы как раз можем воспользоваться случаем, чтобы найти чёрную руку за ширмой.
Ли Шубай посмотрел на неё сверху вниз и покачал головой:
— На этом они не остановятся. Раньше в Шу на нас уже нападали наёмные убийцы. Как ты думаешь, упустит ли противник этот шанс, когда я нахожусь в таком положении?
Хуан Цзыся слегка нахмурилась и спросила:
— Ваше Высочество хочет сказать, что они снова…
Не успела она договорить, как послышались шаги — это вошёл Цзин И с докладом:
— Только что Ван-гунгун, командующий Левой армией Шэньцэ, прислал человека передать, что к полудню он посетит Его Высочество с визитом и просит Ваше Высочество уделить время для встречи.
Ли Шубай перевёл взгляд на Хуан Цзыся. Та моргнула:
— Разве вы не говорили, что никогда не имели общих дел?
Ли Шубай впервые при ней выглядел столь растерянным:
— Откуда мне знать? А ты знаешь, зачем он придёт?
Хуан Цзыся ответила ему невинным взглядом, показывая, что действительно не знает, зачем он придёт. Однако в этот миг в её голове промелькнула мысль, и она вспомнила слова, которые Ван Цзунши напоследок сказал ей.
Она молча опустила голову. Ли Шубай, видя, что она внезапно затихла, ничего не сказал, лишь медленно сжал её руку и произнёс:
— Император среди стольких высокопоставленных сановников двора выбрал именно Ван Цзунши, с которым у меня никогда не было связей, в качестве посредника. Разумеется, на то может быть лишь одна причина.
Хуан Цзыся вопросительно посмотрела на него.
— Потому что он — командующий Левой армией Шэньцэ. Сейчас в столице даже у Бинбу1 нет и половины тех войск, что находятся в руках Ван Цзунши. Он, пожалуй, единственный в столице, кто осмелится оказать на меня давление.
Хуан Цзыся тут же всё поняла и спросила:
— Император хочет лишить вас военной власти?
— Да. Сейчас в Северной запретной гвардии, помимо армий Шэньцэ и Юйлинь, основными силами являются армии Шэньву и Шэньвэй, сформированные из войск, которые я когда-то перевёл из Лунъю2. А Шестнадцать гвардий Южного двора3, которые ныне контролируют военные губернаторы различных округов, после мятежа Ань-Ши4 фактически существовали лишь на бумаге. Именно после моего похода на Сюйчжоу я восстановил с военными губернаторами систему фаньшанчжи5 и сформировал на их основе войска различных ополчений, несущих службу в столице. Только я могу их контролировать, — он слегка нахмурился и негромко добавил: — Поэтому, хоть у меня и нет собственной армии, я действительно являюсь серьёзной угрозой для двора.
Хуан Цзыся не удержалась и сказала:
— Когда вы создавали эти две силы, чтобы укрепить мощь императорского дома и ограничить Ван Цзунши, государь наверняка поддерживал вас.
— Да, однако человек, которого он выбирает сейчас — не я, — он молча опустил ресницы, глядя на их крепко сцепленные руки, и в его облике промелькнула тень печали. — Разве я не знал, что «скрывать свой свет и пребывать в тени»6 — это и есть путь к самосохранению? Но императорский род слабел, и долгие годы мне приходилось проявлять резкость при дворе, беря на себя все дела. Однако, кажется, в итоге я всё же выбрал неверный путь.
— Вы не совершили ошибки. Если бы вы всеми силами не восстановили величие императорского дома, кто в Поднебесной смог бы сдержать Ван Цзунши? Шунь-цзун, Сянь-цзун и Цзин-цзун7 — все они погибли от рук евнухов. Поднебесная знала лишь о евнухах и не ведала об императорской семье. Кто знает, не повторится ли вновь то, что уже случалось в прошлом?
Услышав её пылкое подтверждение, он в конце концов молча улыбнулся, погладил её по волосам и тихо промолвил:
— Если бы император думал так же, как ты, как было бы хорошо.
Когда пришёл Ван Цзунши, его сопровождал лишь тот юноша, что всегда был при нём. Визит казался непринуждённым, словно обычное посещение. Однако первая же фраза, произнесённая им после того, как он уселся, заставила Хуан Цзыся, стоявшую за спиной Ли Шубая, невольно нахмуриться.
Он сказал:
— Ваш покорный слуга прибыл сюда по воле государя.
Ли Шубай спросил:
— Какое же будет поручение от императора?
Ван Цзунши откинулся на спинку стула, уголки его губ изогнулись в подобии улыбки, и он произнёс:
— Изначально это дело меня не касалось, но кто в столице осмелится так просто беспокоить Ваше Высочество? В итоге эта неблагодарная работа досталась мне.
— Судя по всему, дело крайне важное.
— Ваше Высочество и сам знает, что вчерашнее происшествие уже разнеслось по всему двору и временным ставкам. Подобные толки не сулят Вашему Высочеству ничего хорошего, а закрыть рты невежественному люду — задача отнюдь не простая. В конце концов, Э-ван обвинил Куй-вана в том, что тот оскверняет государственные устои и опрокидывает Поднебесную.
Ли Шубай молча выслушал его слова, не проронив ни звука.
Видя, что тот не поддерживает разговор, Ван Цзунши бесстрастно поднялся и, поклонившись, сказал:
— Сейчас срок трёхлетней пограничной службы истёк, и в Шестнадцати гвардиях Южного двора как раз должна произойти смена военачальников. Если Ваше Высочество согласится позволить двору контролировать командиров и отдаст власть над войсками Шэньвэй и Шэньву, Поднебесная и двор убедятся, что у Вашего Высочества нет намерений к мятежу. Тогда, верю я, слухи мгновенно утихнут, и деревенские жители и невежественные мужи узнают, что Его Высочество предан государю и любит страну, и сердце его непоколебимо в этой преданности…
— Ты сам сказал, что это невежественные деревенщины. Какое дело бэньвану до того, что они там себе воображают? — на лице Ли Шубая заиграла улыбка, и он неспешно перебил его.
Уголки губ Ван Цзунши тоже изогнулись в подобии улыбки:
— Ваш покорный слуга, конечно, знает, что Куй-ван не привык давать лёгких обещаний. Однако воле императора трудно противиться, да и на Ваше Высочество сейчас указывают пальцами тысячи людей. Если вы по-прежнему будете хранить полное безучастие, боюсь, перед народом Поднебесной будет непросто отчитаться.
— В Поднебесной миллионы людей, и мудрых, и глупых, и у каждого своё мнение — как же бэньвану за всеми уследить? — Ли Шубай продолжал улыбаться. — К тому же, Ван-гунгун наверняка знает, что на бэньвана в последнее время то и дело совершаются покушения. Если я не смогу удержать в руках даже этих людей, то рано или поздно окажусь в опасности. Кто в этом мире не дорожит собой? Теперь у бэньвана нет иного выхода, кроме как подвести ожидания жителей Поднебесной.
— Раз ван-е не желает соглашаться, мне остаётся лишь так и ответить государю, — Ван Цзунши сложил руки в приветственном жесте. — Есть ещё одно дело. Из-за того, что Далисы неудобно вмешиваться в дело Э-вана, государь специально повелел своему покорному слуге совместно с Синбу провести расследование. Прошу Ваше Высочество не скупиться на наставления, чтобы нам было легче действовать.
Ли Шубай, разумеется, понимал, о чём идёт речь, но не стал прямо об этом говорить, лишь кивнул:
— Разумеется.
— Имеет ли смерть Э-вана какое-либо отношение к Вашему Высочеству?
— Бэньван и сам очень хотел бы это знать. В конце концов, мы с Э-ваном выросли вместе, и наши братские чувства нельзя назвать иначе как глубокими, — он оставался беспристрастным, лишь на лице отразилось лёгкое сожаление. — Бэньван считает, что никогда не совершал ничего, что могло бы обидеть Э-вана. Кто же знал, что перед смертью он станет распускать подобные слухи, заставляя людей Поднебесной превратно судить о бэньване. Это и впрямь необъяснимо.
- Бинбу (兵部, Bīngbù) — это Военное министерство или Министерство обороны в древнем Китае. ↩︎
- Лунъю (陇右, Lǒngyòu) — это стратегически важная область на северо-западе Китая (территория современной провинции Ганьсу). Она находилась «справа» (к западу) от гор Луншань. Это был суровый фронтир. Именно здесь располагались основные силы для защиты от набегов тибетцев (Тюфань) и контроля над Шелковым путем. Если офицер служил в Лунъю, это значит, что он — настоящий боевой командир с реальным опытом кровопролитных сражений, а не «паркетный» генерал из столицы.
↩︎ - Шестнадцать гвардий Южного двора (南衙十六卫, Nányá shíliù wèi). Это историческая основа регулярной армии Китая. В отличие от «Северного двора» (личной гвардии императора под властью евнухов), Южный двор подчинялся правительству и министерствам. ↩︎
- Мятеж Ань-Ши (安史之乱, Ān Shǐ zhī luàn) — масштабное восстание против династии Тан в VIII веке, приведшее к ослаблению центральной власти. Мятеж Ань Лушаня» (или восстание Ань-Ши) — одна из самых кровавых и поворотных точек в истории Китая (755–763 гг.). Событие буквально разрезало историю династии Тан на «до» и «после». Название «Ань-Ши» — это сокращение по фамилиям двух лидеров мятежа: Ань Лушаня (генерала согдийско-тюркского происхождения) и его соратника Ши Сымина. Чтобы подавить восстание, император был вынужден дать огромные полномочия региональным генералам. Цзедуши (военные губернаторы) превратились в независимых «удельных князей», перестав подчиняться столице. Поскольку императоры перестали доверять внешним генералам (которые могли предать, как Ань Лушань), они создали армию Шэньцэ и отдали её под контроль своим домашним слугам — евнухам. Это привело к тому, что Бинбу (военное министерство) осталось без власти. ↩︎
- Фаньшанчжи (番上制, fānshàngzhì) — порядок, при котором провинциальные войска поочерёдно направлялись на службу в столицу. ↩︎
- «Скрывать свой свет и пребывать в тени» (韬光养晦, tāoguāng yǎnghuì) — идиома, означающая сокрытие своих способностей и талантов, чтобы не привлекать лишнего внимания и выжидать подходящего момента. ↩︎
- Шунь-цзун (顺宗). Этот император был парализован и правил всего несколько месяцев. Евнухи заставили его отречься от престола в пользу сына, и вскоре он подозрительно быстро скончался (считается, что был убит или доведен до смерти).
Сянь-цзун (宪宗). Один из самых сильных императоров поздней Тан, пытавшийся ограничить власть евнухов и усмирить цзедуши. Был отравлен или заколот евнухом Чэнь Хунчжи прямо в своих покоях.
Цзин-цзун (敬宗). Семнадцатилетний император, который больше интересовался играми и охотой, чем политикой. Был убит группой евнухов во главе с Лю Кэмином во время ночной попойки после охоты. ↩︎
