Дверь тихо скрипнула, вышел Чжан Синъин. Он в растерянности встал рядом с ней, повернул голову и посмотрел на неё, явно желая что-то сказать, но колеблясь.
И тогда Хуан Цзыся произнесла:
— Да, это я.
— И вправду ты… — тихо пробормотал он. Его высокая фигура замерла перед ней, голова поникла, в нем чувствовались невыразимое уныние и боль.
Хуан Цзыся вздохнула и спросила:
— Как ты встретил Цзин Ю?
— Я… я собирался повсюду в Шу искать А-ди. Кто же знал, что вчера, когда я вышел из Чэнду и шел по горной тропе, навстречу мне внезапно выскочил всадник. Тропа была узкой, я не успел увернуться и сорвался с обрыва…
К счастью, тот склон был пологим. Чжан Синъин ухватился за маленькое деревце и едва сумел удержаться.
Оглядевшись, он понял, что уже почти достиг дна ущелья. Спустившись, он выпил воды и, сидя у ручья, вправил своё вывихнутое плечо.
Вдруг до его ушей донеслось низкое рычание зверя. Оглянувшись, Чжан Синъин увидел леопарда, стремительно бросившегося на него. Правое плечо он только-только вправил, он понимал, что не сможет сопротивляться, и подсознательно вскочил, намереваясь бежать.
Леопард был невероятно быстр и уже готов был вцепиться в Чжан Синъина, скаля острые клыки, чтобы впиться ему в горло. В тот момент, когда он уже приготовился зажмуриться и ждать смерти, сбоку внезапно прилетел камень и отбросил леопарда в сторону.
Чжан Синъин в душе втайне сожалел, думая, что будь камень хоть немного больше, у леопарда точно разлетелись бы мозги. Обернувшись, он обнаружил, что человек, бросивший камень, весь в крови; прислонившись к огромному валуну у берега реки, он был уже тяжело ранен. В таком состоянии суметь бросить камень, чтобы помочь ему — это уже было пределом сил.
Чжан Синъин поспешил к нему. Вдвоем, укрывшись за огромным камнем и вооружившись булыжниками, они принялись беспрестанно швырять их в леопарда. Сил у того человека почти не осталось, но метил он метко, а у Чжан Синъина, хоть правая рука всё еще была не в строю, в левой сила сохранилась. На отмели камней было в избытке, и в какой-то момент леопард завыл от боли под их градом.
Тот леопард осмелился напасть на людей лишь потому, что был крайне голоден. Теперь же, завидев, что двое объединились, он понял, что поживиться ему определенно не удастся. Поточив когти о камни на берегу, хищник в конце концов скрылся в горных лесах.
Чжан Синъин подождал, пока леопард окончательно не исчез из виду, и лишь тогда обернулся к нему:
— Брат, ты в порядке?
Кто же знал, что тот в ответ спросит:
— Чжан Синъин… как ты здесь оказался?
Он мгновенно оцепенел от изумления:
— Ты меня знаешь?
— Чепуха… я Цзин Ю из дома Куй-вана.
— Ю-гунгун по пути рассказал мне кое-что отрывочно… Он сказал, что, когда ван попал в беду, он прорвался через окружение и отбился от своих, получив ранение от стрелы. Когда он наконец выбрался из горного леса, кто же знал, что запах крови привлечет хищников… — Чжан Синъин обеспокоенно посмотрел внутрь и тихо произнес: — То, что он смог продержаться до сего дня, уже нелегко, лишь бы с ним все было в порядке…
Хуан Цзыся знала, что хотя они провели вместе всего лишь этот день и полночи, но, сообща отражая нападение врагов и поддерживая друг друга на обратном пути, они уже стали друзьями, прошедшими через бедствия и трудности, и чувства их, естественно, стали иными. Совсем как у нее с Ли Шубаем.
Чжан Синъин посмотрел на нее при слабом свете под галереей и в замешательстве спросил:
— Тогда, Хуан… Ян-гунгун, а ты как здесь оказался?
— На нас напали в пути, и чтобы скрыть следы, мы временно поселились здесь, — коротко объяснила Хуан Цзыся.
Голос Цзин Ю внутри стал тише. Хуан Цзыся поспешно принесла таз с горячей водой и, увидев, что лекарь вышел, внесла его в комнату. Чжан Синъин перехватил таз:
— Давай я.
Он сел у края кровати, чтобы смыть с Цзин Ю запекшуюся кровь, и, увидев, что все его тело вдоль и поперек обмотано бинтами, даже не знал, куда приложить кусок ткани в своих руках. Он смог лишь кое-как протереть ему лицо и шею, и на сердце у него стало невыносимо тяжело.
