— Вану, ступай и поклонись Вэй-сяну1 и госпоже, — распорядилась госпожа Цуй.
Нянька подвела третьего сына, тот поклонился; Вэй Чжэн и госпожа Пэй слегка приподнялись, отвечая. А спрятавшаяся у материнского плеча Вэй Шубинь остолбенела.
Перед ней был и впрямь «лик как у яшмовой короны», кожа белая и нежная; на голове — три маленьких пучка, лицо миловидное; две крошечные ладони старательно складывались в приветственный жест, будто у «рождённого чудесным образом» мальчика с буддийских росписей — ему было от силы пять лет.
Меня зовут Вэй Шубинь, я старшая дочь Вэй Чжэна, шичжуна из Мэнься шэна, цзайсяна; мне пятнадцать, я уже прошла обряд цзи2… И всё же я — дочь резиденции цзайсяна. Они что, собираются продать меня в дом Цуй — в «воспитанные невестки»?
В ушах у неё загудело. А мать, похоже, и не заметила её состояния: она подхватила малыша Цуй, осыпала его похвалами, затем передала дочери медную грелку из своих рук и, закатав рукав, показала браслет на запястье. Шубинь, как во сне, взяла грелку и не удержала: та выскользнула и с грохотом ударилась о землю; крышка отлетела, и уголь с искрами рассыпался по земле.
Звук был внезапным. Третий сын Цуй вздрогнул, вырвался из рук госпожи Пэй, кинулся обратно к кормилице и спрятался за её юбкой, ни за что не желая выходить. Госпожа Пэй сняла золотой браслет и хотела отдать как «подарок при встрече», но и это не помогло. Госпожа Цуй, увидев всё, отчитала: «Невоспитанный ребёнок», — и пятилетний мальчик разревелся во весь голос.
Тут уж ничего не поделаешь. Жених, с которым собирались обручаться, ушёл — весь в слезах и соплях — на руках у кормилицы, за ширмы. Госпожа Цуй тоже воспользовалась случаем, чтобы откланяться, и величаво удалилась, оставив только тётку Цуй, посредницу.
Зачем оставила?
Да затем, что теперь начиналось… торгование.
— Ныне Вэй-сян безмерно любим и почитаем государем, чин высок, власть велика; о том знают и при дворе, и в народе — даже простолюдины. Все говорят: Вэй-гун — это небесный владыка звезды Тяньцюань, снизошедший в мир, чтобы помочь Великой Тан заложить основу на десять тысяч поколений. А наш дом Цуй — куда нам… поколения лишь читают книги да возделывают землю; дом беден — боюсь, молодым будет тесно и обидно…
Хорошо начала — с жалоб на бедность — значит, к сути подошла. Вэй Шубинь, опустив голову, слушала, как родители один за другим скромничают: «…и наш дом Вэй изначально небогат, и двор простой, и житьё бережливое…» А тётка Цуй была деловой и резкой: махнула своей пэйцзинь и улыбнулась:
— Слова сянгуна3 и фужэнь — чистая правда: Вэй-сян — великий талант и великий чистый чиновник, никогда не алчен до денег! Но всё же дом цзайсяна с титулом второй степени куда просторнее нашего убогого порога. Я вот недавно слышала, что позапрошлым годом Вэй-сян внёс одно наставительное слово, и Чжунгун хуанхоу4 за раз наградила сорока тысячами… нет, четырьмястами тысячами монет и четырьмястами болтами шёлка. Сколько ни говори о количестве — важнее сияние такой милости!
Вот уж точно: Цуи, Лу и прочие «пять фамилий» недаром прозвали «домами, что продают браки». Кто бы ни пришёл свататься, они и про чужие «побочные доходы» всё разузнают, потом по деньгам назначат цену: открытая сделка, всё по счёту, без обмана… А если вспомнить, что третий сын Цуй ростом едва до пояса взрослому — да они рожают не детей, а одну за другой золотые статуи Будды.
Сколько же стоит купить «золотого Будду» себе в зятья? Шубинь терпеливо слушала дальше. Родители ещё долго перетягивали с тёткой Цуй канат, пока наконец не прозвучало истинное намерение — тридцать тысяч кусков шёлка.
Госпожу Пэй тут же снова скрутило: икота и тошнота. А Вэй-цзайсян, потирая подбородок, едва не выдрал себе козлиную бородку.
Вэй Шубинь оцепенела. Последние годы мать рожала часто и слабела; она, будучи старшей дочерью, нередко помогала вести хозяйство и неплохо знала цены. Тридцать тысяч болтов шёлка можно сложить маленькой горой; и имущество десяти средних дворов вместе взятых не всегда набирало бы столько.
Только что вспоминали, как отец увещевал по поводу приданого при замужестве Чанлэ-гунчжу: тогда императрица наградила дом Вэй четырьмястами тысячами монет и четырьмястами болтами шёлка. Четыреста тысяч монет стоили всего лишь около восьмисот болтов; вместе выходит тысяча двести — и то меньше десятой части требуемого Цуями. Обычные годовые доходы от отцовского жалованья — зерно, служебные поля, месячное содержание, повинности и выплаты — не дотягивали и до семисот болтов. За последние годы государь из милости пожаловал несколько поместий; но, сберегая имя, они не смели поднимать аренду; людей в резиденции Вэй много, и в конце года почти ничего не оставалось. Дом Цуй Миньганя раскрыл пасть льва: тридцать тысяч болтов с ходу. Шубинь глядела то вправо, то влево: да будь этот пятилетний мальчик и вправду отлит из чистого золота — хоть отвари его, раздели по косточкам и продавай на вес — он не стоит таких денег.
Тётка Цуй же держалась так, словно ей всё дозволено: спокойно усмехнулась и сказала:
— Сянгун и фужэнь, не корите наш дом за жадность: времена нынче такие, нельзя самим себя принижать. Вы ведь знаете Фанъянских Лу — это родня фужэнь у Фан Сян-гуна5 (Фан Сюаньлина). Когда Фан-сян6 сватал старшего сына, Ичжи, сколько ни уговаривал, а отдал четыре десятка тысяч сватовского дара, и лишь тогда невеста вошла в дом. А ещё Шицзи-гун7: Верховный император даровал ему фамилию Ли; ещё в годы У-дэ8 он был пожалован в го-гун9, достиг вершины среди сановников — какая честь! И всё же, когда он просил брака у Чжэнов из Жунъяна, те гнушались: мол, при Суй он был всего лишь деревенским богачом да воином; ни за какие деньги не соглашались. Разумеется, Вэй из Цзюйлу — хэбэйская знать, да и Вэй-сян славен прямотой; родство с вами — украшение ворот. Наш дом Цуй искренне ведёт переговоры о браке…
- Вэй-сян (魏相)
Формульное обращение «канцлер Вэй». Сян (相) здесь не «фамилия», а сокращённое называние канцлерского статуса; употребляется как почтительное публичное именование. ↩︎ - Цзи (笄) / «обряд цзи» (笄礼)
Цзи — шпилька для волос; «笄礼» — церемония совершеннолетия девушки (в традиции — после неё она считается взрослой, может вступать в брак). В тексте важно, потому что героине 15 и она уже прошла этот обряд — то есть её «сватают» как взрослую, а по факту как девочку в «воспитанные невестки», что означает девочку из бедной или попавшей в опалу семьи, которую отдают (или продают) в чужую семью, чтобы она росла там и в будущем стала женой сына. ↩︎ - Сянгун (相公)
Почтительное обращение к высокопоставленному мужчине (часто — чиновнику, главе дома), буквально «господин-канцлер». В конкретной сцене так обращаются к Вэй Чжэну и в целом к людям его уровня; оттенок — уважительный, но разговорно-этикетный. ↩︎ - Чжунгун хуанхоу (中宮皇后)
Титульное наименование императрицы: «Императрица Срединного дворца». Чжунгун («средний дворец») — традиционное обозначение резиденции/статуса первой супруги государя; используется в торжественной речи. ↩︎ - Фан Сян-гун (房相公)
Формула «канцлер Фан» с добавлением сянгун как уважительного обращения. Речь о Фан Сюаньлине; само выражение подчёркивает «пример из верхушки» и служит аргументом в торге. ↩︎ - Фан-сян (房相)
Сокращённое «канцлер Фан» (без гун / сянгун), более «деловое» называние того же статуса. В китайском тексте подобные сокращения нормальны в устной речи. ↩︎ - Шицзи-гун (世勣公)
Титульное именование «гун Шицзи»: речь о Ли Шицзи (также известен как Сюй Шицзи). Гун (公) — «гун, герцог/князь» (в китайской шкале титулов), а «Шицзи» — часть имени/прозвания. ↩︎ - У-дэ (武德)
Девиз правления (эпоха) ранней Тан, при императоре Гао-цзу. В тексте употребляется как календарная привязка: «в годы У-дэ». ↩︎ - Го-гун (國公)
Наследственный высокий титул «гун государства/области» (один из высших аристократических титулов в Тан). Указывает на исключительные заслуги и близость к престолу; в тексте — как аргумент: даже человек такого титула не всегда мог породниться с «пятью фамилиями». ↩︎
