Кольцо кровавого нефрита — Глава 11. Вэй Чжэн желает обезглавить дракона. Часть 1

Время на прочтение: 4 минут(ы)

— Это дело имеет огромную важность, без личного вмешательства Вэй-цина с ним не справиться!

— Чэнь¹ недостойно занимает должность в Мэнься, где множество повседневных дел. К тому же я стар и дряхл, болезнь глаз усиливается, прошлой зимой меня разбил ветер, ходить трудно. В животе холод и вздутие, поясница болит так, что не оглянуться, мучает одышка и онемение горла, лоб и голова кружатся, тело в жару, а сердце в тревоге, ци идет вспять, тошнота и слюнотечение, язык сворачивается, во рту сухость, в боках резкие спазмы, дыхание прерывистое…

Вэй Шубинь тихо стояла за большой ширмой в спальном дворце хуанхоу, слушая, как отец слегка хриплым голосом читает наизусть медицинский трактат. Не глядя, она знала, что отец сейчас наверняка стоит, упрямо вытянув шею и подняв ху, чтобы доложить, а на лице у него написано: «Ни за что не возьмусь за это непонятное и скучное расследование».

И если подумать, то так и есть: ныне господин Вэй Сюаньчэн уже исполняет обязанности шичжуна, главы Мэнься-шэн. Его повседневная служба — проверять указы Тяньцзы. Если в шэнчжи² что-то не так, он может прямо взять кисть, зачеркнуть и вернуть на переписывание; без его подписи указ не может быть издан. Какая это огромная ответственность, какая великая честь. А по сравнению с этим — мелкое дельце о женитьбе племянника Тяньцзы и насильственной смерти племянницы, и ради этого нужно беспокоить цзайсяна личным расследованием? Величайшая шутка.

Даже если это не «мелкое дело», оно касается внутренних покоев, которыми ведает Дяньчжун-шэн³, и императорского рода, где есть глава Цзунчжэн-сы⁴. Если уж обязательно выносить это вовне к судебным чиновникам, то существуют судьи трех ведомств: Далисы, Синбу и Юшитай⁵. Как ни посмотри, а шичжуна Вэя и шестом в восемь ганей не достанешь⁶.

Неужто Тяньцзы считает, что он слишком свободен?

— В позапрошлом году цин⁷ разбирал затянувшиеся тяжбы в Шаншу-шэне⁸, весьма соблюдая общие интересы и решая дела по совести; истцы и подозреваемые по старым делам все были довольны и покорны, — хуанди пытался терпеливо вразумить цзайсяна Вэя. — Это дело касается осиротевшей дочери бывшего тайцзы, а также хуанхоу из Чжунгуна. Если не распорядиться им должным образом, сплетни заполонят небо, а сердца людей дрогнут, нельзя относиться к этому легкомысленно.

— Докладываю Бися⁹, подобные сплетни…

— Оставим государственные дела, поговорим о личных чувствах, — хуанди вовремя прервал длинные рассуждения цзайсяна Вэя о том, «как следует относиться к сплетням». — В годы правления под девизом Удэ Вэй-цин служил тайцзы Иню¹⁰, глубоко храня верность и долг. Ныне сирота тайцзы Иня погибла; неужели цин сможет сидеть сложа руки и безучастно смотреть, как плоть и кровь старого господина страдает от несправедливости, не получая отмщения?

Все люди в Поднебесной знали, что Вэй Чжэн был принят на службу нынешним Тяньцзы вопреки правилам, будучи «старым слугой из прежнего дворца», и оба, государь и подданный, извлекли из этого немалую пользу. Раз уж он воспользовался славой чужого покойного отца, как же ему хватит совести оставаться равнодушным к смерти бедной сяонянцзы?

— Чэнь стар и дряхл, болезнь глаз усиливается, прошлой зимой меня разбил ветер, ходить трудно. В животе холод и вздутие, поясница болит так, что не оглянуться, мучает одышка и онемение горла, лоб и голова кружатся, тело в жару, а сердце в тревоге, ци идет вспять, тошнота и слюнотечение, язык сворачивается, во рту сухость, в боках резкие спазмы, дыхание прерывистое…

Не в силах привести никаких доводов, он мог лишь повторять одно и то же. Вэй Шубинь почувствовала, что напор отца ослабевает. Когда одно убывает, другое растет — тон хуанди стал тверже:

— Хватит, хватит. Почтенное тело гуна нездорово; разве с прошлой осени цину не было дозволено брать отпуск и являться в ведомство для дел лишь раз в три дня? После целой зимы лечения я вижу, что лицо Вэй-гуна ныне сияет румянцем, давеча, входя в зал, он ступал весьма легко и быстро, голос звучит полнозвучно, и целый список симптомов он выпалил на одном дыхании без запинки…

О том, что отец начал брать отпуска с осени прошлого года, Вэй Шубинь, естественно, знала. Это было связано главным образом с тем, что Тяньцзы и министры обсуждали отправку войск в Туюйхунь¹¹. Шичжун Вэй всегда был против разорительных для народа внешних походов, но на сей раз его увещевания не возымели действия. Раз большая армия выступила, а в Чжуншу¹² и Мэнься царила суета, он с досады сказался больным. Хуанди же, ударив змею, позволил ей взобраться на палку¹³, и разрешил ему отдыхать два дня из трех, а в оставшийся день приходить в Мэнься-шэн заниматься гражданскими делами, не вмешиваясь в военные.

Если посчитать, такое щедрое отношение длилось уже несколько месяцев: служба необременительная, жалование идет полностью. Неужели цзайсян Вэй действительно думал, что в эру Чжэнгуань могут быть такие блага?

— В животе у чэня холод и вздутие, поясница болит так, что не оглянуться, мучает одышка и онемение горла, лоб и голова кружатся, тело в жару, а сердце в тревоге, ци идет вспять, тошнота и слюнотечение, язык сворачивается, во рту сухость, в боках резкие спазмы, дыхание прерывистое…

— Хорошо-хорошо. Приказывая цину расследовать дело, разумеется, подразумевается лишь сидение на месте и изучение бумаг, разбор сомнительных моментов и постижение человеческих чувств. Господин Сюаньчэн уже в годах, неужели Чжэнь такой жестокий и неразумный правитель, что заставит почтенного цзайсяна уронить достоинство и смешаться с мелкими чиновниками вне рангов, бегая туда-сюда с расспросами? Для всей беготни и мелких поручений найдутся молодые люди…

Хуанди начал излагать кадровые назначения для этого расследования, особо подчеркнув, что помощниками цзайсяна Вэя станут один циньван и одна племянница Тяньцзы. Впрочем, Вэй Шубинь подумала, что это бесполезно; и действительно, отец снова нашел множество причин для отказа, причем держался весьма твердо.

По крайней мере, отцу было неловко сказать, что его дочь, сбежав со свадьбы, оказалась впутанной в это дело, и чтобы пойти против воли родителей, сама призналась в убийстве — вероятно, такой позор он вынести не мог… Пока Вэй Шубинь терзалась совестью, она увидела, как за ширмой хуанхоу Чжансунь подняла руку, подавая знак Чай Инло. Даоска понимающе кивнула и вышла из-за ширмы.

— Вэй-гуну десять тысяч счастий. У хуанхоу есть слово, она велела мне передать.

За ширмой тотчас стало так тихо, что ни ворона, ни воробей не подавали голоса¹⁴.

— Хуанхоу знает, что Вэй-гуну трудно, и специально излагает свои чувства: линьфэнь-сяньчжу умерла внезапной и загадочной смертью, дело необычное, и наверняка найдутся низкие люди, которые из корысти станут гадать, не довела ли её до смерти тетя. Это дело сильно вредит чистой репутации хуанхоу; уста толпы плавят металл¹⁵, злословия стоит страшиться. Государь полагается на прямоту и честность Вэй-гуна, и хуанхоу также глубоко надеется на его смелость. Дело случилось в запретном дворце, при расследовании будет много ограничений, поэтому хуанхоу смиренно просит Государя даровать особый собственноручный указ, с которым Вэй-гун и У-ван смогут входить во дворец и ведомства, задействовать любые службы. Спрашивать свыше у Тяньцзы, допрашивать внизу дворцовых людей — главное лишь доискаться истины, ничего не скрывая. Только так можно вернуть чистоту Чжунгуну и завоевать доверие Поднебесной!

Когда речь была окончена, из-за ширмы донесся шорох одежды и звук растирания туши о бумагу. На ширме отразилась колеблющаяся тень: судя по позе, Чай Инло опустилась на колени у императорского стола за ширмой, готовя кисть и тушь для хуанди, всем своим видом показывая: «Бися, скорее пишите указ, повеление из женских покоев уже отдано, чего вы медлите?».

Загадочное дело дворца Тан: Кольцо кровавого нефрита

1. Чэнь (臣, chén) — «ваш покорный слуга» (уничижительное обращение чиновника к государю). Недостойно занимает — стандартная скромность. Чиновник говорит: «Мои таланты ничтожны для такой высокой и ответственной роли в Канцелярии Мэнься, я лишь по вашей милости нахожусь здесь». При этом Вэй Чжэн подчеркивает свою ответственность. Работать в Мэнься — значит быть «совестью» императора. ↩︎
2. Шэнчжи (圣旨, shèngzhǐ) — это императорский указ в древнем Китае.
   Буквально термин переводится как «священная воля» или «повеление мудрейшего». Здесь речь идёт о праве чиновника (обычно это высокопоставленные лица из ведомства надзора или секретариата) накладывать вето на указы императора, если они составлены с ошибками или противоречат законам. ↩︎
3. Дяньчжун-шэн (殿中省, diànzhōngshěng) — Дворцовый департамент (или Департамент дворцового обеспечения). Он ведал «внутренними покоями», то есть личными нуждами императора и его гарема: питанием, гардеробом, экипажами, медицинским обслуживанием и охраной внутри дворца. Если дело касалось быта наложниц или порядка в жилых залах, оно шло именно сюда. ↩︎
4. Цзунчжэн-сы (宗正寺, zōngzhèngsì) — Приказ дел императорского рода (или Палата императорской фамилии). Это ведомство занималось юридическими и статусными вопросами: генеалогией (составлением родословных), титулами, браками и спорами внутри клана императора. Глава этого ведомства следил, чтобы родственники правителя вели себя подобающим образом и не нарушали ритуалы. ↩︎
5. Юшитай (御史台, yùshǐtái) — это Главный цензорат (или Управление инспекции). Это высший орган государственного надзора в императорском Китае. Его ключевая роль в судебной системе — это третья сторона в «Трех судебных ведомствах» (сань-фа-сы), которые занимались расследованием особо важных дел. Юшитай (Цензорат) — выступал в роли «глаз и ушей» императора: цензоры следили, чтобы судьи не брали взяток, не нарушали процедуру и не допускали произвола.  ↩︎
6. Шестом в восемь ганей не достанешь (八杆子打不著, ba ganzi da bu zhao) — идиома, образное выражение, подчеркивающее, что господин Вэй не имеет к этому делу абсолютно никакого отношения. Это яркое китайское сравнение (八竿子打不着, bā gānzi dǎ bù zháo), которое дословно означает: «даже если связать восемь бамбуковых шестов в один длинный шест, ты всё равно до него не дотянешься». Смысл в крайней степени отсутствия связи. Шичжун Вэй (надзиратель за указами) здесь «четвёртый лишний», и приплетать его к этому расследованию — полная нелепица, так как это вне его полномочий и зоны ответственности. ↩︎
7. Цин (卿, qīng). В данном контексте это почтительное обращение или титул высокого чиновника. В древнем Китае император мог называть так своих министров («мой дорогой министр» или «высокочтимый цин»). Это также обозначение глав девяти ключевых приказов (министерств), например, глава Далисы официально назывался Далисы-цин. ↩︎
8. Шаншу-шэн (尚书省, shàngshūshěng). Это Департамент государственных дел (или Государственный секретариат), главный исполнительный орган страны, «двигатель» бюрократии. Именно в состав Шаншу-шэна входили те самые шесть министерств (включая Министерство наказаний Синбу, Министерство чинов и т.д.). Хотя судами занимались Далисы и Синбу, иногда запутанные и старые дела, которые «застряли» в бюрократической системе, передавались в высший департамент (Шаншу-шэн) для окончательного пересмотра и наведения порядка. ↩︎
9. Бися (陛下, bìxià) — Ваше Императорское Величество. Это самый официальный и почтительный титул, используемый при личном обращении к императору. Иероглиф «Би» (陛) означает «ступени, ведущие к трону», а «Ся» (下) — «под/внизу». Буквальный смысл: «Тот, кто стоит у подножия ступеней трона». В древности прямое обращение к императору считалось слишком дерзким. Чиновник обращался к стражам или слугам, стоящим на ступенях у трона, чтобы те передали слова правителю. Со временем это превратилось в стандартный вежливый титул — «Ваше Величество». ↩︎
10. Тайцзы Инь — посмертный титул Ли Цзяньчэна. После гибели Ли Цзяньчэна его брат (Ли Шиминь) сначала лишил его всех титулов, но позже, став императором Тай-цзуном, он «реабилитировал» брата, чтобы проявить милосердие, и даровал ему посмертное имя.
    Инь (隐, Yǐn) — это посмертное имя (шихао), которое ему присвоили. Иероглиф «Инь» переводится как «Скрытый», «Тайный» или «Вызывающий сострадание». Обычно такое имя давали принцам, чья судьба была трагичной или чьи заслуги были несправедливо забыты.
    Тайцзы Инь (隐太子)  — в истории Ли Цзяньчэн остался известен именно как Инь-тайцзы (Скрытый наследный принц). ↩︎
11. Туюйхунь (吐谷浑, tǔyùhún) — это мощное кочевое государство, созданное племенами сяньби (родственными монголам). В VII веке оно располагалось на территории современного плато Цинхай и части Синьцзяна. Для империи Тан это был очень беспокойный сосед. Туюйхунь контролировал важные участки Великого шелкового пути. Они часто совершали набеги на приграничные районы Китая, грабя караваны и поселения. ↩︎
12. Чжуншу (中书省, zhōngshūshěng) — это Законодательный секретариат (или Секретариат по написанию указов). В системе «Трёх департаментов» (сань-шэн) роли распределялись следующим образом. В Чжуншу-шэн рождались идеи и писались черновики императорских указов. В Мэнься-шэн эти указы проверяли (то, что делает Вэй Чжэн) и могли завернуть. В Шаншу-шэн утвержденные указы исполнялись на практике. Раз началась война с Туюйхунем, Чжуншу завалена работой: нужно писать приказы о мобилизации, о назначении генералов, о снабжении провиантом и перемещении войск. ↩︎
13. Ударив змею, позволил ей взобраться на палку (打蛇隨棍上, da she sui gun shang) — воспользоваться ситуацией в своих интересах, подыграть оппоненту. ↩︎
14. Ни ворона, ни воробей не подавали голоса (鴉雀無聲, ya que wu sheng) — выражение, обозначающее полную тишину, безмолвие.
    ↩︎
15. Уста толпы плавят металл (眾口鑠金, zhong kou shuo jin) — идиома, общественное мнение обладает огромной силой, способной исказить истину или погубить человека.
    ↩︎