Вэй Шубинь стояла у низкого парапета на вершине смотровой башни пика Цуйюнь, вглядываясь вдаль. Совсем недалеко у ее подножия пожар во дворце Даань был в основном взят под контроль и перестал распространяться, но пламя вперемешку с дымом и пылью все еще ярко полыхало. Поблизости мелькало множество огней; она смутно слышала шум, должно быть, это бегали гвардейцы с факелами, очищая дворец и преследуя убийц.
Вдалеке же раскинулась бескрайняя тьма. Близился рассвет, во дворце и за его пределами строго соблюдался е-цзинь, Чанъань погрузился в сладкие сны, а патрульные ухоу, вероятно, улучили минутку, чтобы вздремнуть. Кроме редких звезд и полумесяца на иссиня-черном небе, на земле не было видно ни огонька, который мог бы указать на существование столицы Великой Тан.
Сзади послышались неясные голоса, а издалека донесся чей-то безумный хохот.
Вэй Шубинь обернулась и поняла, что звук шел снизу, от проема деревянной лестницы посреди смотровой площадки.
На втором ярусе под ними находились Ли Юаньгуй и Инь-дэфэй. Смех, доносившийся оттуда, принадлежал женщине; двое о чем-то переговаривались. Вэй Шубинь с беспокойством подошла ближе и тоже присела у входа на лестницу, обхватив колени и прижавшись к Чай Инло. Даоска утешающе обняла ее за плечи; от тепла их тел стало хоть немного теплее.
Деревянная лестница была высокой, поэтому слова долетали нечетко. Вэй Шубинь услышала, как Инь-дэфэй сказала: «Ну и ломай себе голову, думай потихоньку», после чего разговор прервался. Какой-то хужэнь требовал ответа: «Где Ли Юань? Есть ли другой путь внутрь?». Инь-дэфэй ответила что-то туманное, а затем раздался крик боли — похоже, ее ранили.
Над самым ухом, подобно удару грома, раздался громкий крик, напугавший обеих девушек. Они обернулись: человек в черном с самострелом в руках, все это время стоявший у края площадки, что-то выкрикивал на языке фаньху. Тон его был тревожным, а снизу доносился нарастающий гул.
Вэй Шубинь встала и подошла к краю парапета, глядя на север. Она увидела, как внизу огромное скопление огней, подобно приливу, устремилось к смотровой башне. Цзиньцзюнь дворца Даань наконец обнаружили это логово убийц и начали масштабную атаку.
Человек в черном с самострелом прокричал что-то в проем лестницы и обернулся к Вэй Шубинь. В его глазах вспыхнул яростный блеск.
Осознав, что этот злодей, возможно, решает, не убить ли их, чтобы они не мешались под ногами, Вэй Шубинь невольно отступила на полшага и, сложив руки на груди в защитном жесте, дрожащим взглядом встретила его взор. Она не знала языка этого хужэня, и говорить что-либо было бесполезно, но перед его мощной, увешанной оружием фигурой она казалась настолько крошечной и беззащитной, что оставалось лишь надеяться: убийца сочтет, что она не представляет угрозы и не стоит усилий.
Слава небу, хужэнь в маске нахмурился и после минутного колебания все же отвернулся, чтобы сосредоточиться на схватке с цзиньцзюнь снаружи башни. К этому моменту нападавшие воины были уже близко. Оказавшись в пределах досягаемости, хужэнь прицелился, спустил курок, а затем привычным движением натянул тетиву и вложил новый болт — его действия были весьма сноровистыми.
Снизу доносились крики и шум сражения, видимо, кто-то был ранен. Вэй Шубинь набралась смелости и высунула голову, чтобы взглянуть вниз, как вдруг навстречу с присвистом взметнулась волна стрел.
В испуге она пошатнулась и упала назад на пол площадки. Впрочем, гвардейцы стреляли снизу вверх, и хотя стрел было много, угрозы они почти не представляли: лишь немногие перелетели через край башни и бессильно упали. Убийца-ху даже не пытался уклониться, полностью сосредоточившись на прицельной стрельбе вниз.
Снова послышался шум у входа на лестницу. Сидя на полу, Вэй Шубинь повернула голову и увидела на ступенях пару связанных рук, затем растрепанный и перекошенный пучок причёски, а следом — окровавленное, изнуренное лицо и тело Инь-дэфэй.
Эта любимая наложница привыкла к роскоши и почету, и теперь, со связанными руками и кровоточащей раной, подъем по высокой лестнице давался ей с трудом. Она тяжело дышала, и когда до верха оставалось всего несколько ступеней, совсем выбилась из сил и застыла, лишь громко всхлипывая.
Помня, что по их плану Инь-дэфэй нужно было оставить в живых, чтобы угрожать хуантайцзы Ли Чэнцяню, Вэй Шубинь шевельнулась, намереваясь помочь ей подняться. Однако Чай Инло, сидевшая у лестницы, опередила ее.
Даоска встала, схватила Инь-дэфэй за руки и с силой втянула ее на площадку, тут же отшвырнув в сторону. Злобная женщина охнула, тяжело рухнула на пол и не смогла сразу подняться.
Сегодня вечером во дворце Даань Чай Инло претерпела немало унижений от Инь-дэфэй, и теперь вернула долг с лихвой. Вэй Шубинь, прожившая в обители Цзысюй уже некоторое время, хорошо знала ее характер — Чай Инло до самой смерти не позволила бы обижать себя безнаказанно, — и потому невольно улыбнулась.
Однако сейчас было не время наслаждаться местью. Гул и крики снизу становились все ближе, наполняя воздух яростным шумом. Хотя стоявший у края хужэнь стрелял метко, он был один и никак не мог помешать цзиньцзюнь окружить башню и начать штурм.
Что же им теперь делать? Вэй Шубинь приподнялась, с трудом добралась до лестничного проема и, вцепившись в Чай Инло, спросила:
— Сестра Ин, мы…
Не успела она договорить, как деревянная лестница снова задрожала, будто кто-то еще поднимался снизу. Две девушки заглянули в проем и увидели рослого человека с самострелом через плечо, который быстро карабкался вверх, должно быть, на подмогу часовому.
— Будь осторожна, — прошептала Чай Инло на ухо Вэй Шубинь, кивнув в сторону караульного у края, — берегись этих хуцзэй.
Вэй Шубинь задумалась: «А ведь верно!». Они — заложницы, похищенные этими убийцами из дворца Даань, они беспомощны и невиновны. Теперь же цзиньцзюнь идут уничтожить убийц и спасти их из этого моря страданий. Чего ей бояться? Нужно лишь следить, чтобы случайно не расстаться с жизнью в этой неразберихе…
Шум снаружи башни внезапно затих на мгновение, а затем вспыхнул с новой силой. Раздались странные выкрики, в которых слышалось что-то похожее на «Шисы» или что-то подобное. Сердце Вэй Шубинь сжалось, а затем бешено забилось, кровь мгновенно прилила к лицу. Отпустив Чай Инло, она бросилась к краю площадки.
Внизу, у входа в башню, полыхали сотни факелов, освещая полукруг пространства. Посреди него стояли четверо: трое в черном и в масках, вооруженные до зубов, толкали перед собой высокого худощавого юношу в парчовом баньби. Было очевидно, что они захватили его и используют как заложника, чтобы угрожать гвардейцам.
Вэй Шубинь широко открыла рот и судорожно вздохнула, но в горле застрял комок. Она закрыла рот обеими руками, сдерживая крик или рыдания; ноги ее ослабли настолько, что она едва стояла.
Убийца сорвали маскировку с Ли Юаньгуя и вытолкнули его перед башней в качестве заложника, чтобы сдержать цзиньцзюнь.
По крайней мере, на какое-то время это сработало: воины внизу явно колебались, не решаясь идти на штурм.
Рядом раздался негромкий щелчок, Вэй Шубинь краем глаза заметила, как часовой-ху спустил курок. Снизу тут же донесся истошный вопль: один из воинов цзиньцзюнь упал, сраженный болтом.
Это, казалось, привело гвардейцев в ярость, крики и шум возобновились. Но в этот момент на самой башне раздался еще более резкий, дикий рев и женский визг:
— Что ты делаешь?!
Вэй Шубинь резко обернулась на юг. Платье и пибо Инь-дэфэй мелькнули в ночном небе и исчезли за перилами на противоположной стороне башни, оставив после себя лишь долгий, пронзительный и полный ужаса крик.
Поднявшийся по лестнице убийца-ху первым же движением перебросил Инь-дэфэй через ограждение и теперь принялся за Чай Инло. Похоже, ему приказали избавиться от заложниц. Однако даоска была куда крепче и проворнее; она успела среагировать и уклониться от первого выпада, а затем бросилась на врага, вцепившись в него. Завязалась отчаянная борьба.
— Сестра Ин!
Вэй Шубинь закричала и хотела броситься на помощь Чай Инло, но ноги ее подкосились. Сделав лишь шаг, она тяжело упала лицом вниз; в голове помутилось, а перед глазами все потемнело.
Яростный рык мужчины на языке фаньху и женские крики слились в единый шум. Вэй Шубинь показалось, что она снова услышала сухой щелчок спускового механизма — арбалетный болт сорвался с тетивы.
