— Спасите — тигр!
Уже смеркалось. Вэй Шубинь сопровождала Чай Инло в храме Ганье, где они хлопотали до самого вечера. Лишь после того, как тело линьфэнь-сяньчжу Ли Ваньси уложили в гроб и проводили в последний путь, обе девушки вернулись в обитель Цзысюй, расположенную к западу от храма Ганье.
Даоска Цзинсюань стояла у ворот обители и ждала, словно у нее было дело к Чай Инло. Выйдя из повозки, Вэй Шубинь почувствовала нужду. В обители Цзысюй она бывала много раз, место знала хорошо, поэтому, поздоровавшись, сама вошла в ворота и направилась к востоку от главного зала, во двор, где жила Чай Инло.
Она еще не дошла до ворот двора, как вдруг раздался свист ветра «у-у», в лицо ударило зловонием, и что-то горячее, мохнатое, неведомо что за тварь, бросилось на нее с такой силой, что тут же сбило с ног.
— А… А-а-а, спасите!
Перед глазами возникла кровавая пасть, два ряда белеющих клыков сверху и снизу, а алый длинный язык, покрытый шипами, потянулся прямо к ее лицу. Вэй Шубинь от страха сорвала голос, беспорядочно дрыгая руками и ногами. В полузабытьи она слышала непрекращающиеся крики служанок, как вдруг один голос перекрыл весь этот шум:
— Атунь! Атунь! А ну иди сюда, проклятая скотина!
Зверь, навалившийся на нее, отпрянул назад, отодвинув морду подальше от ее глаз, и только тогда Вэй Шубинь разглядела, что ее повалил тигр-людоед.
— Спасите — тигр!
Со свистом рассек воздух удар кнута. Свирепый зверь, тихо заскулив, ловко отпрыгнул назад и, приземлившись, отступил еще на несколько шагов.
Вэй Шубинь, обессиленно лежа на земле, повернула голову и увидела подбежавшего юношу с длинным кнутом, который принялся отчаянно хлестать зверя. Пятнистый людоед замер на месте, задрал морду, прищурившись на Вэй Шубинь, затем покосился на кнут в руке юноши, хлестнул леопардовым хвостом и, развернувшись, отошел.
Леопард… Постойте, леопардовый хвост?
Вэй Шубинь, едва оправившись от испуга, приподнялась, чтобы взглянуть. И правда: у скотины были круглые уши и маленькая морда, тело не слишком массивное, шкура покрыта пятнами, а не полосами. На мохнатой морде, которая то и дело оборачивалась назад, виднелись две черные жирные линии, словно дорожки от слез. Должно быть, это тот самый легендарный леопард, а не тигр… Но как леопард мог оказаться в обители Цзысюй?
Неужто ездовой зверь какого-то божества, которому поклоняются в даосском храме, явил свой истинный облик?
— Атунь! Ах ты ж негодяй!
Вновь раздался голос Чай Инло. Она поспешно подбежала ближе, а леопард подошел к ней и стал тереться, тычась головой в пояс и обвивая хвостом ноги с невероятной лаской. Гуаньчжу обители Цзысюй легонько шлепнула леопарда по голове и продолжала браниться, но лицо ее уже расплылось в улыбке:
— Стоит увидеть красавицу, как ты сразу бросаешься на нее! Сколько лет прошло, а от этой привычки никак не избавишься! Мало тебя пороли!
Обернувшись, она извинилась перед Вэй Шубинь:
— Прошу прощения за грубость, Абинь, ни в коем случае не сердись. Это баону1 виноват, не привязал его как следует. Эта проклятая скотина на самом деле труслива и людей не обидит, просто у него привычка лезть с нежностями к юным красавицам. Старый дикий кот, ему уже больше десяти лет, тут ничего не исправишь. Я приношу извинения за Атуня.
Оказывается, этого леопарда держала Чай Инло, и звали его Атунь… Вэй Шубинь взглянула на мясистые лапы леопарда и длинную шерсть на брюхе, почти свисающую до земли. Что ж, имя вполне соответствовало действительности.
Юноша с длинным кнутом, прибежавший спасать Вэй Шубинь, был тем самым баону, ответственным за дрессировку леопарда. Сейчас он подошел, схватил Атуня за ошейник и, неловко опустив голову, слушал выговор от Чай Инло. Ему было лет семнадцать-восемнадцать, одет в костюм евнуха, кожа темно-охристая, черты лица жесткие — похоже, в нем текла кровь ху-ди2.
Чай Инло передала ему леопарда, продолжая браниться, а сама подошла помочь Вэй Шубинь подняться и отряхнуть пыль с одежды. Вэй Шубинь уже совсем успокоилась, только голос еще немного дрожал:
— Н-ничего страшного, Ин-цзе, не стоит церемоний… Это охотничий гепард, обученный для облавной охоты? Абинь слышала о них раньше, но видит впервые. Говорят, такие леопарды водятся только в Сиюе, в Персии, это большая редкость. Не ожидала, что у Ин-цзе есть такой.
— Верно, этот парень изначально был охотничьим гепардом, но, к сожалению, я его испортила воспитанием, — прыснула Чай Инло, снова оглянувшись на леопарда. — Еще в годы Удэ иноземные купцы из Шу подарили его моему ае3. Тогда прислали пару только что пойманных гепардов. Когда их доставили в Чанъань, самка родила этого малыша и умерла, а самец не перенес климата и тоже прожил всего несколько дней. В то время торговые пути еще не были открыты, во всем городе нельзя было найти хуну4, умеющего дрессировать леопардов, вот я и держала эту скотину в комнате, как дикую кошку. Вырасти-то он вырос, но стал жирным, глупым и трусливым. Брать его на облавную охоту совершенно бесполезно, держу только ради забавы. Когда открылось нюйсюэ-шэ, я велела привязывать Атуня во дворе, чтобы не пугать фужэнь и сяонянцзы…
Жирный леопард, казалось, понимал, что говорят о нем: он несколько раз махнул хвостом с черным кончиком и, уставившись на Вэй Шубинь, снова шагнул вперед. Но, сделав всего два шага, вдруг оглянулся на кнут в руке баону, мяукнул и шмыгнул ему за спину, чтобы спрятаться.
Вэй Шубинь тоже не удержалась от смеха, страх в сердце значительно утих. Чай Инло спросила баону:
— Давеча наставница Цзин сказала, что ты днем водил Атуня покормиться, и Атунь обнаружил следы, оставленные проникшими чужаками?
— Так точно, — баону поклонился хозяйке. — В горной лощине с водоемом, в двух ли к северо-западу от обители. Атунь почуял запах и пошел туда. У воды были потухший костерок, кроличья шкура и внутренности, а еще ану5 нашел вот это.
- Баону (报奴, bàonú) буквально переводится как «раб-вестник» или «слуга для поручений», но в более широком смысле в поместьях так называли младший обслуживающий персонал или рабов-смотрителей. ↩︎
- Ху-ди (胡地, húdì) — это собирательное обозначение северных или западных варварских земель за пределами Древнего Китая. Иероглиф «Ху» (胡) исторически использовался китайцами для обозначения кочевых племен (гуннов, монголов, тюрок, персов). «Ди» (地) означает «земля» или «местность». ↩︎
- Ае (阿爷, āyé) — это уважительное и ласковое обращение к дедушке или отцу. ↩︎
- Хуну (胡奴, húnú) — раб-иноземец, часто использовавшийся в Китае для ухода за экзотическими животными или в качестве слуг. ↩︎
- Ану (кит. 阿奴, ā’nú) — это самоуничижительное обращение слуги к самому себе, означающее «ваш раб», «ваш покорный слуга» или просто «я» (в устах человека низкого статуса). Иероглиф «ну» (奴) означает «раб» или «слуга». Приставка «а-» (阿) в китайском языке часто добавляется к именам или статусам для придания разговорного или уменьшительного оттенка. ↩︎
