Университет G — один из самых престижных вузов страны с современными корпусами, сильнейшими преподавательский состав, громкие имена профессоров и выпускники, за которых потом дерутся лучшие компании. Неудивительно, что чиновники, банкиры и люди «высшего круга» отправляли своих детей учиться здесь. Так со временем G превратился в школу для избранных, и хотя обучение стоило безумно дорого, поступить сюда мечтали все.
Сентябрьское солнце мягко заливало кампус. В воздухе стоял звонкий шум цикад, а лёгкий ветер разносил по аллеям запах свежих листьев — жизнь кипела.
У ворот университета плавно остановился чёрный «Роллс-Ройс». Машина блеснула зеркальной полировкой и сразу привлекла все взгляды. Дежурный охранник и старший из вахты тут же вытянулись, понимая, если приехали на таком авто, значит, гость важный.
Водитель, подтянутый мужчина в форме, почтительно вышел из машины, обошёл капот, распахнул заднюю дверь и, согнувшись почти под прямым углом, произнёс с уважением:
— Молодой господин, мы приехали.
Из салона показалась пара белоснежных кроссовок WEIDA, затем, стройная фигура в ослепительно белом.
Все, кто был поблизости, невольно ахнули.
Он был — красив. По-настоящему, пугающе красив.
Чёрные, до пояса, блестящие волосы были небрежно перевязаны голубой шёлковой лентой. Кожа была белая, почти прозрачная, будто лепесток под утренним светом. Острое лицо, большие одинарные глаза с длинными ресницами, высокий нос и тонкие, бледно-розовые губы — совершенство, слишком безупречное, чтобы быть реальным.
Он был красив до неправдоподобия. Красив, и в то же время тревожен. В этой красоте было что-то тёмное, словно под кожей жила тень, холодная и властная, словно перед ними стоял не человек, а демон, сошедший с мраморного пьедестала.
Если бы не эта пугающая аура, он был бы идеальной картиной — безупречной, ослепительной.
Охранник, с трудом подавляя дрожь, шагнул к нему. Чем ближе он подходил, тем сильнее в груди сжималось от необъяснимого страха. На своих сорока годах он впервые боялся юношу лет двадцати.
Он остановился в пяти шагах, почтительно произнёс:
— Простите… вы ищете кого-то?
— Наш молодой господин прибыл по обмену из Токийского университета. Не подскажете, где кабинет ректора? — ответил водитель, сделав шаг вперёд. Он знал, молодой хозяин не сильно любит разговаривать с посторонними.
— Из Токийского университета?.. — охранник быстро перебирал в уме списки. — Значит, вы… вы — Симидзу Мицуми?
Водитель слегка кивнул.
Зрачки охранника расширились. Этот юноша — единственный сын главы корпорации “Shimizu Group”, третьего по величине концерна Японии. Наследник семейства Симидзу!
Он почти не помнил, как объяснил дорогу к ректору. А потом ещё полчаса стоял у ворот, пытаясь отдышаться.
***
Новостное агентство G университета.
Сто первый вздох прозвучал в крошечном офисе студенческой редакции. Лин Хаохао, сидя за круглым столом, подперев щёку рукой, тоскливо вздохнула ещё раз.
Когда-то, на первом курсе, она, наивная и доверчивая, позволила старшему студенту, бывшему главе пресс-клуба, заманить себя сюда, всего лишь за порцию жареного кальмара и бутылку молока. Тогда это казалось приключением.
С тех пор прошёл год. Старший благополучно окончил университет, махнул рукой на прощание и, не забыв, конечно, возложить на неё свои обязанности, сделал её новой председательницей клуба.
Счастье закончилось.
Быть президентом любого другого студенческого кружка было бы проще, чем руководить новостным. Она теперь отвечала буквально за всё: за статьи, за план, за дисциплину и, конечно, за то, чтобы ловить своих «призраков»-журналистов, которые то и дело сбегали с дежурств.
Единственным утешением было то, что членов в клубе было всего десять. Да и то, половину из них можно было смело списать как безнадёжных.
Недавно она с гордостью привела новую участницу — первокурсницу Сюй Тяньай, застенчивую и послушную. Лин Хаохао даже успела обрадоваться, что вот теперь-то работа пойдёт. Но стоило новенькой попасть в поле зрения президента студсовета Си Сюаньи, как та с головой ушла в роман, и теперь о новостях никто даже не вспоминает.
Даже на их помолвку недавно пригласили весь университет.
— Эх… — выдохнула Хаохао.
С этого момента Сюй Тяньай можно было увидеть только у дверей студенческого совета, у окна редакции новостей она больше не появлялась. Похоже, надеяться, что она напишет ещё пару заметок, было бы глупо, проще найти нового новичка.
Кроме этой маленькой новенькой, Сюй Тяньай, про остальных и говорить не стоит. Один, например, исчез так, что и тени не сыщешь, на собрания не приходит, материалы не сдаёт, даже когда она пригрозила выгнать его из клуба, он остался абсолютно невозмутим. В итоге она решила считать его «призрачным членом» и просто перестала обращать внимание.
А остальные? Все как один: ленивые до невозможности. Она-то считала себя ленивой, но рядом с ними выглядела чуть ли не трудоголиком. Полагаться на таких, всё равно что ждать милости от погоды, лучше уж рассчитывать только на себя.
По крайней мере, за лето она вымучила из себя хоть одну статью. Пусть и не шедевр, но хоть что-то. А эти лентяи, даже названия тем не придумали. Когда в начале семестра она снова потребовала от них материалы, те с ангельской невинностью ответили: «Мы забыли». Тут она чуть не захлебнулась собственной яростью.
Какая же это банда недоумков! Кажется, пора найти время и хорошенько проучить их, чтобы поняли, кто здесь настоящий босс.
Сколько же можно?
Запах из туалета рядом с офисом добил последние остатки вдохновения. Хоть залей всё помещение освежителем это бесполезно, запах всё равно просачивается.
— Чёртова планировка… — буркнула она.
— Босс, может, ты перестанешь вздыхать? — протянула Кон Мэйли, беззаботно щёлкая семечки. Вздохи босса почти испортили ей аппетит.
— Хочешь чтобы я не вздыхала? — отозвалась Хаохао. — Может, вы, сволочи, хотя бы пару статей сдадите, а? Я же не могу одна весь номер тянуть!
Она схватила бутылку молока и осушила её одним глотком, выплеснув свой гнев. Если так продолжится, новостное агентство рано или поздно рухнет под её руководством; она не хотела стать последним президентом, навеки опозорившимся.
Но её отчаянный крик не произвёл никакого эффекта.
За столом продолжали хрустеть, болтать и глотать пиво, будто где-то играла не её злость, а спокойная музыка Шопена.
Так проходили все их собрания. Раз в месяц собирались, ели, пили и тратили последние остатки бюджета клуба.
Видя, что её гнева недостаточно, чтобы вызвать у этих мерзавцев хоть какое-то раскаяние, Лин Хаохао решила проявить инициативу, направив прямой удар на вице-президента новостного агентства, который сидел рядом с ней, закинув ноги на стол, и постоянно жевал жвачку.
— Эй, ты вообще живой? Ты хоть слово скажешь?
— А зачем? — лениво протянул он. — Ты ведь у нас президент, вот и говори.
— Президент клуба?! — взорвалась Лин Хао-хао. — Ты ещё смеешь так меня называть?!
После того как старший Чжао подал в отставку с должности президента новостного клуба, добровольцев, желающих взвалить на себя этот адский котёл, естественно, не нашлось. Тогда решили выбрать нового руководителя демократическим путём — голосованием.
При подсчёте голосов почти все бюллетени оказались пустыми, за исключением одного — единственного, где, словно в озарении, кто-то каллиграфическим почерком вывел её имя. Так, с «перевесом» в одну жалкую голосину, Лин Хаохао «с превеликим почётом» стала президентом клуба.
Кто именно осмелился написать её имя, до сих пор тайна, но она клянётся, когда узнает, сдерёт кожу, разберёт на винтики и развеет прах по ветру.
— Сы Сюань, тебе жить надоело, да? — взревела она, схватив парня за ворот.
Он, высокий, под метр восемьдесят, всё равно оказался на одном уровне с ней, её метр семьдесят восемь давали право смотреть прямо в глаза. Нос к носу. Взгляд в взгляд. Она — пылающая комета, он — ледяная стена. Сы Сюань жевал жвачку, лениво глядя на неё, будто происходящее его совершенно не касалось.
— Эй, Ву Чжань, как думаешь, кто сегодня победит? — вяло спросил Цзян Найчан, бородатый, в очках и с длинными волосами, подталкивая дремавшего друга локтем.
— Сы Сюань, — ответил тот, едва открыв глаза, и, не моргнув, вытащил чековую книжку.
— По старинке. Десять тысяч.
Цзян ухмыльнулся, взял чек и, обернувшись к остальным, громко объявил:
— Кто ещё ставит? Принимаем ставки!
— Опять устроили тотализатор на старшую? — лениво бросила Цзи Сюаньсюань, закидывая в рот вяленую сливу. — Смотрите, доиграетесь — она вас всех в порошок сотрёт.
— Что, сегодня решила завязать и стать приличной? — удивился Цзян. — Странно. Не ты ли обычно первая кидаешься ставить?
— Конечно, нет! — звонко отрезала Сюаньсюань, ловко выплюнув косточку в мусорку. Она тут же достала чек и заполнила сумму.
— Десять тысяч на старшую.
Веселье же начинается, когда все участвуют, верно?
— Раз уж Сюаньсюань поставила, я тоже не отстану, — заявила Кан Мэйли, щёлкая семечки и подписывая чек. —
Десять тысяч на старшую. Женщины должны поддерживать женщин, а то мир опять займут мужики.
— Мы… мы за Сы Сюань! — хором выкрикнули братья-близнецы Цзинь — Цзинь Чжунтянь и Цзинь Хэнди, щеголяя разноцветными, будто павлиньи перья, причёсками. Но, поймав взгляд Лин Хао-хао, мгновенно переменились в лице: — То есть… за старшую! Конечно же за старшую!
Их можно понять, она ведь бывшая чемпионка страны по любительскому боксу среди девушек. Кто рискнёт встать у неё на пути?
— Вы… на мне ставки делаете?! — зловеще протянула Лин Хаохао, обводя их прищуренным взглядом. В её голосе дрожала такая угроза, что даже воздух стал плотнее.
Эти ленивые бездельники, отлынивающие от любой работы, когда дело касается еды, питья, игр и… ставок, вдруг становятся живчиками.
— Босс, мы поддерживаем тебя！ — пискнули близнецы почти хором, всем видом показывая лояльность, чтобы не нарваться на пару её фирменных ударов.
— Да чего ты, не такая уж это большая беда, — протянул Ву Чжань, зевая в третий десяток раз за утро.
— И правда, — поддакнула Цзи Сюань-сюань, хрустя чипсами. — Мы уже сто лет не устраивали ставок, руки так и чешутся! Раз уж сегодня случай выпал — ну, сделай вид, что не заметила, ладно?
А лучше, старшая, врежь ему посильнее, чтоб ставки оправдались, — явно подразумевалось между строк.
— А ты что молчишь? — рявкнула Лин Хаохао, зыркая на Сы Сюань, который всё ещё спокойно жевал жвачку. — Тебя ведь тоже в эту авантюру вплели. Хоть слово бы сказал!
— Да чего говорить-то, — лениво ответил он, надувая розовый пузырь. — Всё равно не в первый раз.
Вот именно — не в первый раз!
И это-то её и бесило больше всего. Каждый раз они устраивали из неё объект для ставок, будто её гнев не стоит и гроша!
«Наглость! Безобразие! Просто запредельное нахальство!» — кипела она про себя, разжимая пальцы на вороте Сы Сюань.
Оттолкнув его, Лин Хаохао сердито вернулась на своё место, схватила пакет молока и принялась пить большими глотками, будто пыталась утопить ярость в кальции.
Опыт подсказывал: кричи — не кричи, этим бездельникам всё равно. Лучше уж сберечь нервы и пить молоко.Жаль только, без неё шоу закончилось. Цзян Найчан с сожалением посмотрел на разбросанные по столу чеки.
Ну вот, только разошёлся, только начал «принимать ставки» как приличный букмекер, — а главная актриса взяла и вышла сошла со сцены.
