Скандально известная своим «ужасным» управлением глава новостного клуба Лин Хаохао и первый красавец университета, принц кампуса Симидзу Мицуми, официально встречаются. Неожиданно, и в то же время вполне закономерно, слухи о них ходили уже давно, так что новость о том, что между ними действительно что-то есть, не стала громом среди ясного неба.
И всё же сам факт, что принц Симидзу теперь занят, вызвал бурю женских слёз в университете G. Пусть прежде никто не осмеливался признаться ему в любви, но хотя бы оставалась иллюзия шанса. А теперь, никакой надежды вовсе.
Как и в предыдущие пять дней, в обеденный перерыв Лин Хаохао и Симидзу Мицуми отправились обедать в ресторан «А».
Рестораны университета G делились на три категории — A, B и C.
Ресторан C — для студентов из обычных семей: выбор блюд небольшой, но цены низкие, а порции щедрые.
Ресторан B — для тех, чьи семьи побогаче: цены выше, но и выбор гораздо шире, к тому же рядом стоят услужливые официанты.
Что же до ресторана A — это вершина роскоши. Он предназначен исключительно для детей состоятельных семей. Цены там могли повергнуть в шок, но качество блюд и сервиса не уступало пятизвёздочным отелям. Неудивительно, что студенты шли туда не только поесть, но и продемонстрировать своё богатство.
Хотя вкус «любви» Лин Хаохао до сих пор не испытала, зато прекрасно понимала, какие выгоды приносит «отношение».
— Эй, Симидзу Мицуми… — она позвала его, потягивая молоко, доставленное прямо из Голландии.
Всё это время он приводил её в ресторан A на обед, балуя её гурманские слабости. И если не считать его мрачноватых выражений лица и тех редких, но убийственных замечаний, он был, в общем-то, неплохим парнем. А главное, с ним можно было списывать лекционные конспекты, гулять по его загородному особняку и даже пытаться тайком сделать фото. Правда, из тридцати девяти таких попыток не удалась ни одна.
В любом случае, благодаря этим «отношениям» её журналистские тексты за последние дни буквально засияли.Ввдохновение вернулось, и перо снова слушалось. Похоже, встречаться с ним, не такая уж плохая идея.
— Мицуми, — тихо произнёс он, ловко отрезая кусочек стейка. Его движения были безупречны, а манеры, будто из старинного аристократического романа.
— Что? — Хаохао удивлённо взглянула на него. — Зачем ты вдруг произнёс своё имя?
— Зови меня просто Мицуми, — спокойно сказал он.
До сих пор он позволял ей обращаться по фамилии, давая время привыкнуть, но, видимо, сегодня решил, что адаптация окончена.
— Мицуми? — она едва не прыснула со смеху, чуть не расплескав молоко. — Не находишь, что это звучит слишком… сладко?
Звать его просто по имени? Да она от смеха умрёт раньше, чем выговорит это! И если ребята из редакции об этом узнают, ей обеспечен хор издевательских смешков на весь факультет.
— Ты не хочешь? — его тонкие брови изогнулись, а в глазах блеснуло что-то опасное.
— Слишком уж приторно, — выдавила она, едва удерживая губы от широкой улыбки.
— И всё-таки не назовёшь? — голос стал холодным, взгляд тёмным и давящим.
Хаохао замерла с кружкой в руке, сглотнула молоко и поставила стакан на стол. Ну вот, опять этот взгляд! Стоит ей сказать что-то «не то» и он смотрит на неё, будто она задолжала ему пару миллионов.
— Ладно, ладно, назову, — сдалась она, примирительно вздохнув.
В конце концов, молоко было божественным, а материал для новой статьи просто золото. Иногда ради вдохновения нужно идти на жертвы. Хотя она была уверена, ребята из редакции будут смеяться до упаду.
Он спокойно смотрел на неё, ожидая, когда она, наконец, произнесёт его имя.
— Ми… Ми… Мицуми, — выдавила она с трудом и тут же не удержалась от смеха.
О, святые небеса, пожалейте её! Если придётся произносить это ещё хоть пару раз, у неё сведёт скулы от смеха.
Наверное, он слишком поторопился? С её характером то, что она вообще смогла его так назвать, уже можно считать подвигом. Он сжал губы, сдерживая раздражение, и, чтобы успокоиться, изящно отрезал кусочек стейка, медленно поднёс его ко рту.
— Эй, Симидзу Ми… мм, Мицуми, — неловко поправилась она. Ох, как же непривычно звучит это обращение! — Почему ты последние дни каждый раз приводишь меня сюда?
Она с удовольствием отпила молока, её желудок за эти дни, кажется, пел от счастья.
— Тебе здесь не нравится? — лениво приподнял он бровь.
— Как такое может быть! — она поспешно замотала головой. — Да я только рада, если ты будешь водить меня сюда хоть каждый день! Просто… тебе не кажется, что это чересчур дорого?
Пусть он наследник огромного концерна «Симидзу», но разве не жалко так сорить деньгами?
Она-то, конечно, не бедствовала, отец, президент строительной компании «Лин», давал ей щедрые карманные деньги, но даже ей было бы жалко обедать здесь ежедневно.
— Не кажется, — спокойно ответил он. Для него эти траты были не больше, чем песчинка в море.
Да, наследник одной из трёх крупнейших корпораций Японии. Ни морщинки, ни намёка на сожаление, просто тратит, будто воздухом дышит. Вот она, разница между «крупным бизнесом» и «настоящей империей».
— Кстати, — Хаохао решилась сменить тему, — почему ты вообще захотел со мной встречаться?
Этот вопрос мучил её уже несколько дней. Ну не могли же они по-настоящему «совпасть», слишком разные: и характером, и внешностью. Разве что ростом подходили друг другу.
— Хочешь знать причину? — он отложил нож и вилку, поднял чашку чёрного кофе и сделал неспешный глоток.
— Конечно. — Иначе зачем бы она спрашивала?
Он посмотрел прямо ей в глаза. В уголках губ появилась лёгкая, почти дьявольская улыбка.
— Всё просто. Потому что я тебя люблю.
Она — его исключение. Он, кто всегда считал, что не способен любить, вдруг ощутил, как в сердце вспыхнуло пламя, от её ярких, огненных глаз, в которых жила жизнь.
Он любил её. Хотел, чтобы она стояла рядом с ним, одна-единственная. За её сияние. За её смелость. За её безрассудство. Но — лишь любовь. Не больше. Он мог дать ей чувство, но не всего себя.
— Ты сказал… что любишь меня? — Лин Хаохао вытаращила глаза, едва не упав со стула.
Как? Что? Это он сейчас сказал?
Разве Сатана умеет любить? Разве тот, кого все зовут холодным и безжалостным, способен на чувства?
— Сегодня, случайно, не первое апреля? — пробормотала она, и это было единственное объяснение, которое пришло ей в голову.
Он любит её? Невозможно. Просто невозможно.
— Нет, — спокойно ответил он, наслаждаясь её ошарашенным выражением и неторопливо смакуя горечь чёрного кофе.
Он вовсе не удивлялся её реакции, для него самого любовь стала неожиданностью. Но если уж полюбил, значит полюбил. Он не собирался предавать собственное чувство. Пока в её глазах будет тот ослепительный свет, он, вероятно, будет любить её всегда.
— Эй! У тебя, случаем, со зрением всё в порядке? — Она поставила руки в боки, ткнула пальцем себе в лицо и совершенно серьёзно заявила: — Я ведь некрасивая.
Это не самоуничижение, просто факт.
Трудно было поверить, что он мог влюбиться именно в неё.
— Знаю, — невозмутимо ответил он. Красавиц вокруг предостаточно, но сияющих, как солнце, только она одна. — Это не из-за красоты, — добавил он мягко. — Я люблю твои глаза.
Эти яркие глаза притягивали его, словно свет влекущий из темноты.
— Мои глаза? — удивлённо переспросила она.
Её черты, взятые вместе, обладали, пожалуй, некой андрогинной гармонией. Но если смотреть по отдельности, обычное лицо. Самые обыкновенные двойные веки, глаза не слишком большие, но и не узкие, таких на улице хоть сотню найди.
— Тебе… нравятся мои глаза? — переспросила она с сомнением.
Может, просто его собственные глаза слишком красивые, вот он и ищет противоположности ради контраста?
— Да, — подтвердил он, глядя прямо в неё. — Они умеют притягивать взгляд.
— Но ведь… — Она прожила с собой столько лет, и за всё это время ей ни разу не приходило в голову, что её глаза могут кого-то приворожить.
— Неужели то, что я влюбился в тебя, кажется тебе настолько невероятным? — перебил он, покачивая чашку и чуть насмешливо прищурившись.
Значит, это правда.
Лин Хаохао смотрела на совершенное лицо Симидзу Мицуми, будто видела его впервые.
Впервые в жизни кто-то признался ей в любви. Сказать, что она не тронута, это значит соврать. Да и кто бы устоял, если признание делает такой красавец? Хоть чуть-чуть, но это тешило её самолюбие.
Только вот…
— Я не люблю тебя, — произнесла она, всё же решившись.
Надо расставить точки над «и». Вначале она согласилась встречаться с ним лишь ради того, чтобы лучше понять его, ведь именно он был её главным объектом интереса для репортажей. А теперь, когда выяснилось, что он влюбился, нельзя позволить, чтобы всё это превратилось в ложь и запутанные чувства.
— Не любишь? — Он поставил чашку, сложил длинные пальцы на коленях. — И что с того.
Он улыбнулся легко, почти беспечно. Ему было всё равно, любит ли она его. Ему нужно только одно, чтобы она была рядом. Она может не любить его, но всё равно должна принадлежать ему.
— Я никогда не придавал значения тому, любишь ты меня или нет.
Что?!
Лин Хаохао едва не подавилась молоком. Глядя на спокойного, как ни в чём не бывало, парня напротив, она почувствовала, как по горлу встал ком.
Да чтоб его! Она только что начала проникаться его словами, а он вот так, в одно мгновение, вытер её трепет в ноль! Это — любовь, по-твоему?!
Раздражённо допив молоко, она в очередной раз убедилась, что у него особый талант сводить её с ума.
Да, роман с ним — это гарантированный успех для университетского журнала, но путь этот, без сомнения, тернист и полон испытаний.
Господи, только бы он не довёл её до инфаркта раньше, чем выйдет следующий номер газеты…
