Однажды во время обеда Сяо Юань с горящими глазами сплетничала с Цянь Фэй:
— Я заметила, что в последнее время тот супер-красавчик из компании-партнера часто приходит к нам! Каждый раз, когда я провожаю его в переговорную, он улыбается мне и говорит спасибо! Мамочки, эта его потрясающе красивая улыбка, у меня от нее просто сердце трепещет, если бы не куча людей вокруг, мне бы так и хотелось раздеть его догола и наброситься!
Цянь Фэй поперхнулась едой.
Цзинь-цзе со стороны сказала:
— Ой, и не говори! И почему этот паренёк такой красивый и такой заводной! Даже у меня, у кого ребенок скоро в начальную школу пойдет, от него глаза горят!
Цянь Фэй снова поперхнулась.
Цзинь-цзе похлопала ее по спине:
— Фэй-Фэй, у тебя сегодня горло сузилось, что ли, чего ты все давишься? — Затем она сменила тему и продолжила болтать с Сяо Юань: — Но, честно говоря, на прошлых собраниях я его не видела. — Она снова повернулась к Цянь Фэй: — Фэй-Фэй, у вас в проекте какие-то проблемы в последнее время? Почему он все время приходит обсуждать дела? Но я слышала, что он уже зарегистрирован как уполномоченный представитель спонсора! Такой молодой, такой красивый, да еще и баодай, мамочки мои, у него просто безграничное будущее! — Глаза Цзинь-цзе загорелись, она посмотрела на Цянь Фэй: — Интересно, есть ли у него девушка, ха? Если нет, то давай, Фэй-Фэй, действуй! Быстрее хватай его! Какой замечательный кандидат в мужья!!!
Цянь Фэй почувствовала, что сейчас точно подавится насмерть.
Да какие там проблемы в проекте, просто он то и дело выдумывает повод, чтобы прийти и что-то обсудить. Каждый раз он выбирает время после трех часов, сначала очаровывает всех женщин: старых, среднего возраста и молодых. Потом он с умным видом немного беседует с руководителем проекта, а в конце как бы невзначай просит руководителя позвать ее в переговорную. Затем он говорит руководителю, что тот может идти заниматься делами, а мелкие вопросы они обсудят и решат вместе с ней.
И тогда в переговорной они оставались вдвоем. Сяо Юань иногда заходила налить чаю, попутно подмигивая Цянь Фэй и похотливым взглядом подбадривая ее: «Отличный шанс, давай, завали его!».
Цянь Фэй чувствовала, что она, будучи порядочным человеком, скоро не выдержит этого развратного общества.
Над столом он с благочестивым видом обсуждал с ней проект, а под столом, как одетый в костюм зверь, без остановки терся ногой об ее ногу. Он продолжал вести собрание в таком скотском стиле до половины шестого, а потом, по «случайному совпадению», заканчивал работу и спускался вниз вместе с ней. Отойдя подальше от компании, он начинал распускать руки, намереваясь приставать к ней прямо на улице.
Цянь Фэй казалось, что, отбиваясь от приставаний этого гнусного хулигана, она скоро изобретет собственный стиль тайцзицюань семьи Цянь.
Однажды она строго запротестовала:
— Твои официальные ухаживания могут быть как у других людей, хоть немного нормальными, порядочными и серьезными?!
Ли Ифэй спросил:
— А как у других? Что значит «немного нормальными, порядочными и серьезными»?
Цянь Фэй сказала:
— Другие едят в ресторанах, смотрят кино, гуляют по улицам. Быть нормальным, порядочным и серьезным — значит не использовать служебное положение в личных целях, чтобы приходить в нашу компанию и дразнить меня!
Ли Ифэй возразил:
— И как же я тебя дразню? Разве я хоть день не вел себя так, что «чувства зарождаются, но сдерживаются ритуалом»1?
Цянь Фэй чуть не усмехнулась:
— Тьфу! У тебя совесть есть? Это у тебя-то «сдерживаются ритуалом»? Это называется «течка началась, и это уже домогательство», ясно?!
Ли Ифэй с благочестивым видом оправдывался:
— Цянь Фэй, давай начнем сначала. Я считаю, что твой ход мыслей неверен. Ты видела, чтобы у мужчины и женщины, которые нормально, порядочно и серьезно лежат под одеялом и просто болтают, рождались дети? Так человечество вымрет! Ты хочешь увидеть такую картину? Ты не похожа на столь бесчеловечную личность!
Цянь Фэй от этой извращённой логики чуть не упала. Она отказалась дальше спорить с этим типом, чья толстокожесть не имела равных в поднебесной, о вещах, в которых ей никогда его не переспорить, и просто шлепнула ладонью по его лицу, отталкивая эту раздражающую и бесстыжую физиономию.
Ли Ифэй сейчас жил у моста Сыцзицин. Там был район вилл, и Ли Ифэй жил в одной из таких отдельных вилл. Когда Цянь Фэй спросила, арендовал он ее или купил, Ли Ифэй, неторопливо приподняв бровь, ответил:
— Арендовал! Недавно одна глупая девчонка поиграла чувствами молодого господина, и молодой господин в гневе снял огромную виллу, чтобы развеять тоску. Дом такой большой и крутой, каждый день закатывай вечеринки или что-то вроде того, до чего же удобно!
Цянь Фэй с каменным лицом холодно хмыкнула.
Она знала, что он подписал несколько проектов и получил какие-то бонусы. Также она слышала от Яо Цзинцзин, что он и Дацзюнь основали компанию, занимающуюся импортно-экспортной торговлей, и тоже заработали немало денег, но все равно не могла избавиться от мысли, что он слишком расточителен.
— Как хорошо было бы, если бы ты копил деньги, которые у тебя на руках, зачем обязательно снимать виллу! Если бы ты откладывал эти деньги за аренду год-полтора, в каком районе ты не смог бы купить квартиру?!
Ли Ифэй наконец-то улучил возможность обсудить с ней квартирный вопрос. Пользуясь случаем, он сказал:
— Так выгони ту женщину, и я вернусь снимать комнату у тебя!
Цянь Фэй сказала, что подумает над этим.
Но через несколько дней, когда она еще ничего толком не надумала, Ли Ифэй выкинул очередной номер, заставивший ее в ярости бить кулаком по столу и топать ногами от досады.
Он завёл себе машину. Cadillac.
Цянь Фэй чуть не взорвалась:
— Ты снимаешь виллу, водишь машину, но не покупаешь квартиру. Что ты творишь, молодой господин Ли?! Разве так ведут хозяйство порядочные люди?! — Гневаясь, она, тем не менее, без колебаний села на переднее пассажирское сиденье.
Ли Ифэй, помогая ей пристегнуть ремень безопасности, успокаивал её:
— Сейчас такая жара, юбка такая тонкая, а ты каждый день в метро позволяешь людям тереться об тебя. Скажи, разве такой человек с чистой душой, как молодой господин, может это вынести?
Цянь Фэй чуть не вырвало обедом ему прямо в лицо.
Ли Ифэй, глядя, как она поджала губы и сердито сопит, усмехнулся:
— Ладно, я больше не буду покупать что попало. Впредь мои деньги будут лежать у тебя, ты будешь ими управлять, хорошо?
Цянь Фэй покосилась на него и спросила:
— Я сомневаюсь, остались ли у тебя вообще деньги!
Ли Ифэй приподнял брови:
— Не осталось, в следующем месяце с арендой будет туговато. Что делать? Может, ты будешь меня содержать?
Цянь Фэй закатила глаза, на лице ее читалось «сожаление о его несчастье и гнев на его безволие»:
— Так тебе и надо! Говорила же, что у тебя пальцы дырявые, деньги не держатся! Не думаешь о том, сможешь ли выжить, и транжиришь изо всех сил! — Она поерзала на сиденье, находя, что в машине сидеть довольно удобно, уж точно в десятки тысяч раз человечнее, чем в метро. — Может, пока найдёшь другое жилье, чтобы перекантоваться и сэкономить расходы? А я подожду, когда у той женщины в следующем месяце закончится срок аренды, и попробую обсудить с ней, не сможет ли она поискать другую квартиру.
Ли Ифэй просиял, словно паровая булочка, треснувшая сверху. Он был так счастлив, что даже немного напрашивался на побои:
— С моим-то лицом арендная плата за месяц — это вообще не проблема! Я буду ждать у моста Сыцзицин, пока у той женщины, что заняла чужое гнездо в твоей квартире, не истечёт срок, и перееду обратно!
Цянь Фэй действительно захотелось влепить пощёчину по его бесстыжему лицу.
Ишь ты, «заняла чужое гнездо». Он и правда считает её дом своим собственным.
- Чувства зарождаются, но сдерживаются ритуалом (发乎情止于礼, fā hū qíng zhǐ yú lǐ) — конфуцианская формула о том, что порыв должен оставаться в границах приличий. ↩︎
