Приняв душ, Ли Ифэй вышел из ванной в широких трусах и белой футболке. Он обнаружил, что с тех пор, как познакомился с Цянь Фэй, его вкус в одежде всё охотнее склоняется к стилю дяосы. Раньше он и смотреть не хотел ни на что, кроме импортных шёлковых пижам. А теперь мог без какого-либо психологического барьера надеть белую футболку с уличного лотка — «одна за пятнадцать, две за тридцать, плюс простецкие трусы в подарок» — и радостно валяться в ней на кровати.
Выйдя из ванной, он увидел Цянь Фэй, которая сидела на диване и с легкой тоской смотрела в одну точку.
Он посмотрел на неё и, вытирая волосы, с наигранным вздохом воскликнул:
— Папочка наконец-то вернулся!
Затем он отбросил полотенце и принялся ощупывать всё вокруг.
Он потрогал дверь ванной и сказал:
— Ах, моя купальня!
Он продвинулся вперёд и потрогал дверь кухни:
— Ах, моя кухня!
Продолжил движение, потрогал обеденный стол:
— Ах, мой обеденный стол!
Вернулся назад, потрогал телевизор:
— Ах, мой телевизор!
Свернул к дивану, присел на корточки, погладил диван и сказал:
— Ах, мой большой диван!
Рука по инерции скользнула с дивана прямо на щеку Цянь Фэй, он заглянул ей в глаза и произнёс:
— Ах, моя красавица! Я до смерти по вам всем соскучился!
Цянь Фэй не сдержалась и фыркнула от смеха:
— Катись! Будь нормальным арендодателем, нечего тут придуриваться и строить милые рожицы!
Ли Ифэй воспользовался моментом, развернулся и пересел с корточек на диван, прижавшись к Цянь Фэй:
— Ой, ну наконец-то ты улыбнулась! — Он откинулся на спинку и сзади слегка похлопал, тайком погладив Цянь Фэй по спине. — Не печалься, не бойся, не переживай, ведь во всем разберусь я, Красавчик — король железного кулака. Лодка доплывёт до моста, и я уж заставлю её выпрямиться!
Цянь Фэй поёрзала, стряхивая со спины эту беспокойную лапу, и со вздохом сказала:
— Не знаю, когда удастся получить место в палате!
Лапа Ли Ифэя, не желая сдаваться, снова поползла на эту приятную на ощупь спину, навязчиво похлопывая:
— Пожарь мне тарелку баклажанов соломкой, и я сообщу тебе хорошую новость!
Цянь Фэй пожарила Ли Ифэю тарелку баклажанов. Ли Ифэй ел так радостно и сосредоточенно, что, если бы Цянь Фэй вовремя его не остановила, он бы забыл о своем высоком статусе арендодателя и вылизал тарелку языком.
Отложив палочки и миску, Ли Ифэй удовлетворенно похлопал себя по животу и сказал Цянь Фэй:
— Завтра привози отца. Сразу после приезда положим его в больницу, в VIP-палату, я уже обо всем договорился. Затем как можно скорее проведем полное обследование и найдем врача, чтобы определить точную дату операции.
Цянь Фэй смотрела на него и долго молчала. Пока она смотрела, у нее покраснели глаза.
Ли Ифэй вздрогнул от неожиданности:
— Ты чего? Реветь собралась? С каких пор у тебя глаза на мокром месте? — Вдруг выражение его лица изменилось, став недовольным: — Послушай, а почему ты не плакала, когда мы с тобой ссорились? Я настолько ничего не значу? Где тогда были твои слезы, куда они подевались?
После этого вопроса Цянь Фэй уже не могла плакать.
На следующий день вечером тетя Хэ привезла папу Цянь Фэй в Пекин.
Ли Ифэй сдержал слово и действительно отвез отца прямо в VIP-палату больницы на машине, а еще сказал Цянь Фэй:
— Не волнуйся, оплата как за обычную палату.
Хотя физическое состояние старика было плохим, его душевный настрой оставался чрезвычайно позитивным, оптимистичным и общительным.
Увидев Ли Ифэя, он, если бы не слабость, едва ли не бросился бы на него. Ли Ифэй наконец понял, в кого у Цянь Фэй такой бесшабашный, пацанский характер.
Отец, поддерживаемый тётей Хэ, посмотрел на Ли Ифэя и спросил:
— Ты Сяо Ли? Почему ты выглядишь совсем не так, как на фотографии, которую дала мне Фэй-Фэй? Больно уж красивый!
Ли Ифэй бросил взгляд на Цянь Фэй и тихо спросил:
— Ты велела мне не нести чушь, так мне подыгрывать или как?
Цянь Фэй испепелила его взглядом и, стиснув зубы, прошептала:
— Меньше болтай, давай подыгрывай! Чтоб он у меня довольным остался!
Ли Ифэй тут же подскочил поддержать старика и с улыбкой спросил:
— Дядюшка, а как я выглядел на той фотографии, что дала вам Цянь Фэй?
Старик, покряхтывая, ответил:
— М-м, темноватый и староватый!
Ли Ифэй повернул голову к Цянь Фэй и ехидно приподнял бровь:
— Похоже, до меня был кто-то другой!
Старик вздрогнул и поспешно поправился:
— Нет, я вспомнил, Сяо Фэй показывала именно твою фотографию! В тот день было пасмурно, вот ты мне и показался темноватым! Сяо Ли, не принимай близко к сердцу, живи с моей дочкой дружно, она всё умеет: и стирать, и готовить, и за детьми присматривать. Во всём мастерица! Жить с ней — одно спокойствие!
Уголок рта Цянь Фэй дёрнулся, а Ли Ифэй улыбался, как кот, укравший рыбу.
С момента встречи и до заселения в палату Ли Ифэй бегал туда-сюда, улаживая дела. Старик не переставал нахваливать этого «будущего зятя». Хвалил и хвалил, словно если скажет хоть на слово меньше, у него разболится печень.
Пока Ли Ифэй ходил оформлять документы, отец наставлял Цянь Фэй:
— Дочка, ты уж следи за собой, не превращайся в желтолицую тетку, а то станешь недостойна Сяо Ли!
Цянь Фэй хотелось плакать, но слез не было.
Энергии у её папаши хоть отбавляй, разве он похож на больного?
На следующий день после полного обследования врач назначил дату операции — перед Золотой неделей. Оперировать предстояло и печень, и почки.
К счастью, хотя обе болезни отца были тяжелыми, они не являлись смертельными, просто после операции требовалось вбухать кучу денег в восстановление.
Сейчас Цянь Фэй чувствовала, что ради спасения отца готова продать хоть тело, хоть почку. Она утешала его:
— Деньги — это дрянь, потратим — ещё заработаем. Ты только не переживай из-за этого! К тому же я скоро сдам экзамен на баодая! Если ты не поможешь мне тратить, я даже не буду знать, куда складывать столько заработанных денег!
Хотя на словах она была так уверена, но чем ближе был экзамен на баодая, до которого оставалось чуть больше месяца, тем меньше уверенности она чувствовала в душе.
