По дороге домой Цянь Фэй пересказала Ли Ифэю свой обеденный разговор с замдиректора.
Ли Ифэй немного помолчал в задумчивости, а затем сказал Цянь Фэй:
— Я сначала отвезу тебя домой, а потом поеду по делам.
Цянь Фэй вернулась домой, приготовила ужин и прождала еще довольно долго, прежде чем вернулся Ли Ифэй.
Цянь Фэй спросила, куда он ходил, и Ли Ифэй ответил:
— Заходил посидеть к замдиректора.
Цянь Фэй немного поколебалась, но в итоге не удержалась и спросила:
— Ты ведь не пошёл бить ему лицо?
Ли Ифэй усмехнулся, приподняв уголок рта:
— Если бы тебе не нужно было сдавать экзамен, я бы и правда дал ему по лицу! Какое он имеет право выгонять тебя? Но раз тебе нужно сдавать экзамен и ты не можешь остаться без этой работы, мне приходится пока его терпеть. Я ходил к нему домой, чтобы сказать, что отказываюсь от своей премии за проект. Пусть бухгалтерия переведет эти деньги прямо на его счет как расходы на развитие проекта.
Цянь Фэй смотрела на него влажными глазами, не зная, что и сказать.
Ли Ифэй поднял руку, ущипнул ее за щеку и потряс из стороны в сторону:
— Не смотри на меня так, я легко поддаюсь порыву. Если не сдержусь и пойду напролом, как «Верховный правитель, силой натягивающий лук»1, и дам повод для слухов, что домовладелец принуждает квартирантку платить за аренду натурой, это будет нехорошо! Я сделал это просто чтобы ты знала, как хорошо я к тебе отношусь. Так что, как сдашь экзамен, скорее отдай мне своё сердце и руку, хватит ломаться!
Слушая, как он с невозмутимым лицом говорит такие непристойности, Цянь Фэй почувствовала, как в её влажных глазах мгновенно лопнули все пузырьки благодарности.
После ужина Цянь Фэй попросила Ли Ифэя отправить смс Чжао Дэ и спросить, во сколько он завтра придет и что еще хочет поесть, кроме жареных полосок баклажана. Чжао Дэ ответил, что пусть она готовит то, что умеет, и не нужно готовить много. Достаточно просто выбрать четыре самых дорогих по себестоимости блюда, и всё.
Ли Ифэй с улыбкой выругался: «Вот бесстыдник, смеет так помыкать моей женщиной, я его потом прикончу», а затем ответил двумя словами: «Хорошо».
Чжао Дэ еще спросил, не захватить ли колоду карт, чтобы сыграть в «Доудичжу». Цянь Фэй согласилась, но Ли Ифэй возразил: «Какое там согласилась? Пусть поест и катится ко всем чертям. Ты читай книгу. Вот сдашь экзамен — и тогда хоть в «Доудичжу» играй, хоть с американским президентом сражайся, никто тебе слова не скажет».
Цянь Фэй хихикнула и ушла в комнату читать.
На следующее утро Цянь Фэй и Ли Ифэй спустились вниз и сходили на рынок за продуктами.
В десятом часу Цянь Фэй попросила Ли Ифэя спросить, проснулся ли Чжао Дэ. Ли Ифэй позвонил, но никто не ответил.
Около десяти Цянь Фэй попросила Ли Ифэя позвонить еще раз. Трубку снова никто не взял.
К двенадцати часам дня оба начали терять терпение, но Чжао Дэ по-прежнему не отвечал на звонки.
Цянь Фэй спросила Ли Ифэя:
— Как думаешь, чем этот парень занят?
— Спит, наверное. У него режим — известный бардак, — сказал Ли Ифэй. Он подумал и добавил: — Начинай готовить, а я буду постоянно звонить ему на мобильный. Не верю, что он не проснется к тому времени, как все будет готово!
Цянь Фэй повязала фартук и захлопотала на кухне.
В час дня стол был накрыт, но Ли Ифэй так и не смог дозвониться до Чжао Дэ.
Ожидание сделало обоих раздражительными и злыми.
Ли Ифэй сердито сказал:
— Ну погоди, встанет этот парень — я ему устрою!
Цянь Фэй поддержала:
— Будешь бить его или пинать — я с тобой!
В два часа дня еда остыла, а Чжао Дэ так и не брал трубку.
У Ли Ифэя и Цянь Фэй кончилось терпение.
— Хватит ждать, разогрей еду, поедим сами. Если будем ждать дальше, у тебя желудок заболит от голода, — сказал Ли Ифэй.
Цянь Фэй встала и пошла на кухню разогревать блюда.
Когда она разогрела еду и несла ее обратно, то услышала, как зазвонил телефон Ли Ифэя. Она подумала, что это Чжао Дэ, но услышала, как Ли Ифэй назвал имя другого коллеги.
Она смотрела на Ли Ифэя и видела, как во время разговора его лицо внезапно стало мертвенно-бледным.
Ее сердце тоже замерло.
Когда Ли Ифэй повесил трубку, она нервно спросила:
— Что случилось?
Ли Ифэй посмотрел на нее покрасневшими глазами и хрипло произнес:
— Чжао Дэ ушел. Это случилось, должно быть, вчера ночью. Внезапный инфаркт!
Тарелка с едой выпала из рук Цянь Фэй и разбилась об пол.
В понедельник утром Ли Ифэй и Цянь Фэй вместе пошли на похороны Чжао Дэ. Пришло много коллег. На похоронах Цянь Фэй горько плакала.
Это был второй раз после смерти матери, когда кто-то из близких покидал ее.
Вспоминая те дни, когда они в обед перепирались и играли в «Доудичжу», вспоминая, как позавчера он с хитрым видом приходил к ней посплетничать, вспоминая, как вчера вечером он кричал, что обязательно должны быть жареные полоски баклажана, вспоминая, как сегодня она приготовила целый стол еды, ожидая его, а он в итоге не смог съесть ни кусочка. Цянь Фэй ощутила нахлынувшую скорбь.
Жизнь действительно слишком хрупка. Раз — и её нет, живым не оставляют ни малейшего шанса подготовиться.
Когда руководители компании стояли перед телом и читали траурные речи, у Цянь Фэй от горя болело сердце. Такой хороший человек, такой отзывчивый друг. Взял и ушёл, даже не спросив, готовы ли живые его отпустить.
Когда они вышли из похоронного бюро, глаза у Цянь Фэй опухли. Ли Ифэй предложил ей взять отгул и поехать домой отдохнуть, но Цянь Фэй покачала головой:
— Я не хочу оставаться дома одна.
Тогда Ли Ифэй взял ее с собой в компанию.
В обед у Цянь Фэй не было аппетита, и она не пошла вниз есть.
Она пошла в чайную комнату, прижалась лбом к стеклу и растерянно смотрела наружу.
На Финансовой улице, уставленной небоскребами, больше никогда не будет человека по имени Чжао Дэ.
Сзади кто-то подошел.
— О чем думаешь?
Это был голос Ли Ифэя.
У Цянь Фэй защипало в носу.
— Я думаю о том, что пока мы живы, нужно лучше относиться к себе и к тем, кто рядом! Если есть что-то, что хочется сделать, нужно обязательно делать это, пока жив, делать сразу же, как только захотелось. Нельзя ломаться, нельзя сомневаться, нельзя взвешивать выгоду и потери, иначе, кто знает, может настать день, когда будет уже слишком поздно!
Она выпрямилась, повернулась, подняла голову и, со слезами на глазах глядя на Ли Ифэя, сказала:
— Сейчас я хочу сделать только одно!
Она раскрыла объятия, обняла Ли Ифэя, положила голову ему на грудь и пробормотала:
— Я хочу просто вот так обнимать тебя!
Она закрыла глаза, и слезы покатились из-под ее ресниц.
— Ли Ифэй, обними меня тоже!
Ли Ифэй сомкнул руки и крепко-крепко прижал её к груди.
- Верховный правитель, силой натягивающий лук (霸王硬上弓, bàwáng yìng shàng gōng) — китайская идиома: действовать силой, идти напролом; часто с оттенком принуждения к интимной близости. ↩︎
