Цянь Фэй вернулась из химчистки в ярости.
Едва войдя в комнату, она бросилась на кровать, оседлала Ли Ифэя и, схватив его за шею, гневно спросила:
— У тебя что, старческое слабоумие началось раньше времени? У тебя есть костюм в химчистке? Мы с хозяином и хозяйкой перерыли всю одежду в заведении, но так ничего и не нашли! А потом я вспомнила, что ты уже давно съехал, ясно тебе?!
Ли Ифэй изобразил внезапное озарение:
— Точно! Я же давно съехал! Видимо, я слишком занят в последнее время, память помутилась.
Глядя на его совершенно невозмутимый вид, Цянь Фэй действительно захотелось найти нож и пырнуть его пару раз.
Руки Ли Ифэя поползли к ее ягодицам, похлопали по ним, а на лице его было написано сплошное похотливое коварство:
— Раз уж мы в такой позе, давай сразу приступим к трапезе!
Цянь Фэй поспешно попыталась слезть, но Ли Ифэй крепко схватил ее, не давая пошевелиться.
Его руки начали исследовать пуговицы, ремень и тому подобные предметы. И когда исследование было в самом разгаре, вдруг раздался стук в дверь.
За дверью Ляо Шиюй звала Цянь Фэй.
Ли Ифэй выругался «shit» и процедил сквозь зубы:
— Эта чертова баба, она точно специально!
Цянь Фэй кубарем скатилась на пол, быстро привела в порядок одежду, открыла дверь и спросила Ляо Шиюй:
— В чем дело?
Ляо Шиюй скользнула взглядом за ее спину, в ее глазах промелькнуло злорадство, затем она посмотрела на Цянь Фэй и сказала:
— Ремонт в моей квартире закончен, я завтра съезжаю, просто хотела предупредить.
Цянь Фэй опешила:
— А? О, хорошо, если нужна будет помощь, скажи мне.
Ляо Шиюй вернулась в комнату собирать вещи.
Цянь Фэй закрыла дверь и сказала Ли Ифэю:
— Ремонт у неё идёт как-то странно. То говорят, что ещё возятся, то вдруг оказывается, что уже всё готово.
Ли Ифэй притянул её к себе, повалил на кровать и с похотливой усмешкой сказал:
— Чем раньше случается такая внезапность, тем лучше! Пусть скорее съезжает, я только об этом и мечтаю. Так мы сможем расширить зону нашей трапезы до каждой комнаты!
Днём следующего дня Ляо Шиюй тайком отправилась домой к Ли Ифэю.
Она подошла к панорамному окну в гостиной и окликнула человека, лежавшего в кресле-качалке и гревшегося на солнце:
— Дядя.
Тот открыл глаза и обернулся.
Красивое, характерное лицо мужчины средних лет, очень похожее на лицо Ли Ифэя, но в нем было больше твердости и решительности.
Он скривил губы в улыбке, жесткие линии на его лице смягчились лишь на мгновение, а затем вернулись в прежнее состояние.
— Девочка Юй пришла. Ну, как дела? — спросил он низким голосом.
Ляо Шиюй села на стул рядом, привычно налила себе чашку чая и выпила.
— Она хорошая девушка, — тихо сказала она, отхлебнув чаю. — Без коварства, простая и добрая. Любит деньги, это правда, но при условии, что эти деньги она заработала сама. Я внимательно наблюдала за ней, проблем нет. Когда она примет проект по реструктуризации активов компании и подтвердится, что с ее способностями тоже все в порядке, вы сможете со спокойной душой позволить Ли Ифэю продолжать встречаться с ней.
Мужчина средних лет откинулся на спинку кресла и покачался.
— Редко встретишь такое великодушие. Ты замолвила словечко за свою соперницу в любви.
Ляо Шиюй усмехнулась:
— Потому что, даже если я буду говорить о ней гадости, это не сделает её плохим человеком, а лишь унизит моё собственное достоинство.
Мужчина снова покачался в кресле-качалке:
— Ты действительно не собираешься рассказать этим двоим, почему ты вообще вышла на Ван Жухая?
Ляо Шиюй поставила чашку:
— Нет необходимости, это выглядело бы как попытка обелить себя. Зачем мне жить, словно белый лотос? Я считаю, что жить вот так вполне хорошо, в этом есть свой вкус. — Она помолчала и добавила: — К тому же я действительно, не церемонясь, увела у другой женщины любимого.
Мужчина смотрел в окно и говорил низким, густым голосом:
— Я помню, как на летних каникулах после второго класса старшей школы ты непременно хотела отправиться в путешествие одна с рюкзаком, и никто не мог тебя остановить. Вернувшись, ты по секрету рассказала мне, что в городке на воде в Цзяннани случайно встретила парня. Ты упала в воду и чуть не утонула, а он спас тебя. Ты еще говорила мне, что он тебе безумно понравился, и перед расставанием вы договорились вместе поступать в пекинский университет. Но в третьем классе твои родители эмигрировали, ты так и не смогла их переубедить и в итоге уехала за границу. Позже ты прислала мне письмо, в котором написала, что после приезда в Америку потеряла связь с этим парнем и даже заболела из-за этого.
Он немного помолчал и тихо спросил:
— Тот парень — это ведь был Ван Жухай?
Спустя какое-то время Ляо Шиюй тихо вздохнула:
— Иногда меня берёт такая злость, что он вот так просто забыл меня.
Мужчина слегка скривил уголок рта:
— Во втором классе старшей школы ты носила очки и брекеты, так что перемена по сравнению с нынешней тобой действительно огромна. К тому же разве ты не говорила, что, дабы родители не узнали, где ты путешествуешь, ты тогда воспользовалась именем и удостоверением личности своей двоюродной сестры.
Ляо Шиюй сказала:
— Да. После окончания магистратуры я настояла на возвращении на родину, именно чтобы попытать счастья и посмотреть, смогу ли я его найти. Вдруг он действительно поступил в пекинский университет и остался в Пекине? И мне правда повезло. Я не ожидала, что встречу его в «Цяньшэн». Я узнала его с первого взгляда. Я ждала, что и он вспомнит меня, но он не вспомнил. Я не скрывала своих чувств к нему, он это заметил. Я приглашала его на свидания, первые два раза он отказался, на третий согласился. Вначале он не говорил мне, есть ли у него девушка, и я не спрашивала. Позже, узнав, что девушка у него действительно есть, я спросила его, кого он выберет. Он колебался, не мог принять решение. Лишь потом, когда мы оба перебрали с алкоголем и поехали в отель, где Цянь Фэй поймала его с поличным, он окончательно сделал выбор. По сути, в конечном счете я всё-таки плохая женщина. Когда мы только начали встречаться, все было хорошо. Но постепенно он стал постоянно сравнивать меня с Цянь Фэй. Он был недоволен тем, что я не умею готовить, не занимаюсь домашними делами, что я изнеженная и у меня тяжелый характер. На Новый год я поехала с ним к его родителям, и его мама постоянно называла меня именем Цянь Фэй. Я злилась и была с ней неприветлива. В результате, когда мы вернулись в Пекин, он предложил мне расстаться. Когда я была у них, мы гуляли с ним у той самой речки, где я когда-то тонула, и я спросила, не вспоминает ли он о чём-нибудь. Он помрачнел и немного опечалился. Я знаю, что в тот момент он вспоминал не меня, а Цянь Фэй.
Ляо Шиюй бормотала это себе под нос, с некоторой грустью глядя на чашку в руке.
— Пусть первая любовь прекрасна, ну и что? Ей всё равно не перевесить семь лет, проведённых вместе.
Мужчина, лежа в кресле-качалке, тихо спросил:
— Почему ты не расскажешь ему об этом?
Ляо Шиюй сделала глоток чая:
— Если сам вспомнит — значит, вспомнит, а не вспомнит — ну и пусть. Мне не нужны сочувствие и растроганность. Я просто плохая женщина, и мне вполне интересно жить вот так, будучи плохой.
