27 декабря, четверг.
Вечером после работы Ли Ифэй сказал Цянь Фэй:
— Я вечером иду гулять, ужинать дома не буду.
Цянь Фэй дала понять, что услышала, но на ее лице не отразилось ни капли выражения «как одиноко ужинать одной». Наоборот, на нем читалась радость из серии «отлично, наконец-то я смогу свободно заняться…».
Ли Ифэй был крайне недоволен тем, что спустя столько времени его статус остается столь незначительным, особенно после того, как он, снизойдя до нее, стал считать ее своим братаном, а она все еще способна проявлять такое равнодушие к его отсутствию за ужином. Он решил, что нужно найти время и просветить этого бесчувственного мужика, что такое по-настоящему глубокая братская привязанность.
Вечером он договорился поужинать с Цзинь Тянь.
Вышло удачно. Только они поели, как позвонил Дацзюнь и позвал его в бар.
Вообще у него была привычка: собираясь с братанами, он не любил брать с собой девушку, считая, что болтать о всякой ерунде при ней неудобно. Но вспомнив, что Цзинь Тянь ему представил Дацзюнь и они друг друга знают, он все же взял её с собой.
В баре они с Дацзюнем заговорили о совместном заработке, и он так увлекся, что совершенно забыл про Цзинь Тянь.
Когда он вспомнил о ней, другие приятели сказали, что Цзинь Тянь уже сама поймала такси и уехала.
— Она тебе несколько раз говорила, что хочет уйти, а ты все твердил «погоди-погоди», вот она и ушла сама.
Ли Ифэй спросил Дацзюня:
— А меня она спрашивала?
Дацзюнь кивнул:
— Вроде спрашивала.
Ли Ифэй хмыкнул:
— Ладно, уехала так уехала, заодно мне не придется ее провожать.
Дацзюнь сказал:
— Полагаю, она могла расстроиться. Будь я на ее месте, мне бы тоже стало обидно.
Ли Ифэй угукнул:
— Ну пусть расстраивается. Когда повеселеет, тогда пусть и ищет меня. У меня нет привычки потакать женским капризам.
Дацзюнь выругался:
— Черт, ты что, умрешь, если утешишь человека?
Ли Ифэй холодно фыркнул:
— Разве я похож на того, кто утешает женщин?
Дацзюнь махнул рукой:
— Ладно! Я снова дал тебе шанс выпендриться! Хорошо, пусть идет своей дорогой, а мы с тобой как раз нормально выпьем!
Ли Ифэй поднял руку, посмотрел на часы, подумал и сказал:
— Все равно дела обсудили, так что я поеду домой. Выпьем в другой раз.
У Дацзюня отвисла челюсть, изображая крайнее удивление:
— Послушай, Ли Ифэй, ты что, решил остепениться? Всего десять часов, а ты уже домой? Ночная жизнь только начинается, алло!
Ли Ифэй встал и сказал:
— Папочке завтра на работу, не нравится? Хочешь, я позвоню тебе завтра, как только встану утром?
Дацзюнь с глубоким чувством назвал его «дрянью».
По дороге Ли Ифэй ненароком вспомнил то ликующее и тайно радостное выражение лица Цянь Фэй перед концом рабочего дня и начал гадать, какой же секрет за ним скрывается.
Вернувшись домой и открыв дверь, он увидел Цянь Фэй, сидящую на корточках посреди гостиной прямо перед телевизором. Она не отрываясь смотрела канал, логотип которого был очень похож на унитаз.
Она была так сосредоточена, что даже не заметила, как он вошел в комнату.
Он переобулся, подошел к ней, легонько пнул ногой и спросил:
— Чем занимаешься? Чего присела, как в туалете?
Цянь Фэй обернулась и, задрав голову, посмотрела на него.
— Не мешай, сейчас Да Пэн будет петь! Я весь вечер ждала!
Ли Ифэй взглянул на телевизор. Выходит, вся эта радость на лице вечером была только ради того, чтобы посмотреть это?
— И что показывают? — спросил он.
Цянь Фэй нетерпеливо ответила:
— «Your Face Sounds Familiar»! Эх ты, неуч, на что вообще можно рассчитывать с твоими знаниями? Не мешай мне, Да Пэн сейчас запоет!
Ли Ифэй остался стоять рядом с ней.
Он решил посмотреть, как выглядит этот Да Пэн, который так одурманил ее, что она совсем потеряла голову.
Зазвучала музыка, и мелодия неожиданно оказалась его любимой — «Славные дни» (Гуанхуэй суйюэ).
Ему стало любопытно.
Песни Beyond — любимые у каждого парня, прошедшего через пубертат; в семнадцать-восемнадцать лет все любили поорать пару строчек в коридоре на перемене.
Спеть такую песню, которую умеют петь почти все и которую часто перепевают, так, чтобы люди приняли и оценили, — дело непростое.
Так он думал, но когда первая строчка вылетела из уст мужчины с гитарой, одетого в стиле Beyond, он испытал небольшое потрясение.
Слишком похоже! Не только тембр, но и чувства.
Мужчина проникновенно пел в телевизоре, а он стоял снаружи и вместе с женщиной, сидевшей на корточках на полу, тихо слушал. Голос потрясал их обоих.
Он вспомнил, как раньше вместе с непутевыми приятелями горланил эту песню у класса, и почувствовал, что в пении этого мужчины словно прикоснулся к своей былой юности.
Когда песня закончилась, он долго не шевелился.
Он начал немного понимать, почему эта дурочка, сидящая на полу, так любит этого мужчину по имени Да Пэн.
В нём действительно было что-то заразительное, и это что-то, пожалуй, и было той самой штукой, которую называют «вдохновением».
