Ли Ифэй временно уехал в командировку на две недели. Коллеги из другой команды вызвали его в одну из провинций на предприятие, планирующее выпустить корпоративные облигации, для проведения комплексной проверки. Поскольку он ранее участвовал в проектах по выпуску облигаций, та проектная группа специально «одолжила» его.
Перед отъездом Ли Ифэй очень дерзко сказал Цянь Фэй:
— Прокладка, я предчувствую, что ты определенно будешь очень скучать по мне!
Цянь Фэй выразила глубокое отвращение к этому прозвищу, которое он постоянно упоминал:
— Ли Ифэй, только из-за слов «Гигиеническая прокладка» я уже не смогу скучать по тебе!
Но Цянь Фэй обнаружила, что этот Ли Ифэй, этот вороний рот1, черт возьми, оказался прав: она действительно немного скучала по нему.
Она вдруг почувствовала, что одной дома действительно очень одиноко.
Неизвестно, с какого момента это началось, но с утреннего пробуждения до работы днём, до окончания работы вечером и до закрытия глаз ночью перед сном, она почти каждое мгновение была вместе с Ли Ифэем. Незаметно для себя они составляли друг другу компанию так долго, что стоило ему уехать в командировку, как она почувствовала, что дом опустел и стало немного одиноко.
А они, из незнакомцев, поначалу немного брезговавших друг другом, мало-помалу дошли до такой степени близости: как друзья, как братья, как партнеры.
Ли Ифэй звонил ей каждые три-пять дней. Двое всегда болтали по телефону и начинали препираться. Если спор не взлетал до небес, он не считался законченным. Они обязательно должны были довести друг друга до белого каления, прежде чем остановиться.
Ли Ифэй говорил:
— Прокладка, ты знаешь? Люди из предприятия здесь говорят, что, слушая наши телефонные разговоры, можно получить сердечный приступ! Слишком много кульминаций, следующих одна за другой!
Цянь Фэй смеялась.
На самом деле, встретить человека, с которым можно препираться, будучи равными по силе, — это действительно классное чувство. То молчаливое понимание и радость от того, как вы слово за слово давите друг на друга, посторонним не понять.
Вечером в выходной, наскоро поужинав, Цянь Фэй включила телевизор. Раньше, когда она смотрела «Манго ТВ», Ли Ифэй всегда сидел рядом и язвил, и чем больше он язвил, тем интереснее ей казалось «Манго ТВ». Теперь, когда Ли Ифэя с его подколками не было, она вдруг почувствовала, что телепередачи на самом деле немного скучны. Она выключила телевизор, встала и пошла настраивать беговую дорожку, собираясь немного позаниматься после еды.
Стоило ей встать на неё, как зазвонил мобильный телефон.
Она побежала в комнату за телефоном, на экране мигали три иероглифа «Ли Цяоцин». Уголки ее губ поползли вверх.
— Прокладка, я завтра буду дома, приготовь мне что-нибудь вкусненькое, обязательно должны быть жареные баклажаны полосками! — как только соединение установилось, Ли Ифэй сразу же заговорил на том конце.
Цянь Фэй в душе немного обрадовалась, но спросила ехидным тоном:
— Ваша компания тебя истязает, что ли? Тебя отправили в командировку, чтобы ты стал таким прожорливым?
Ли Ифэй цыкнул и спросил:
— Гигиеническая прокладка, у тебя скоро день рождения, так ведь?
Цянь Фэй опешила:
— Вроде бы да, а что?
Ли Ифэй сказал:
— Ничего, просто я сейчас на море, могу накопать тебе гнилой морской капусты и привезти обратно, чтобы сварить суп из водорослей или типа того. Разве в тех сериалах про «палочников»2, что ты смотришь, не так показывают? Кстати, не благодари!
Цянь Фэй злобно подхватила разговор:
— Завтра я приготовлю тебе коронное блюдо: жареное мясо с мышьяком, не благодари!
Они еще немного попрепирались и повесили трубку.
Цянь Фэй выключила беговую дорожку и снова пошла смотреть телевизор.
На этот раз почему-то ей показалось, что «Манго ТВ» снова стало интересным.
Вечером следующего дня Ли Ифэй вернулся из командировки, и Цянь Фэй приготовила целый стол вкусных блюд. Ли Ифэй ел и хвалил без особого энтузиазма:
— Прокладка, твои блюда вкуснее, чем в пятизвездочном отеле в том месте, где я был в командировке!
Цянь Фэй пнула его под столом:
— Говорить за обеденным столом слова «прокладка» — тебе самому не противно?! — затем она придвинула голову поближе и довольно спросила: — Моё кулинарное мастерство уже стало настолько хорошим?
Ли Ифэй искоса взглянул на нее и с блуждающим взглядом сказал:
— На самом деле я просто так сказал, хотел лишь, чтобы ты слепо порадовалась. Если ты будешь слишком серьёзной и разоблачишь мою ложь, это будет слишком скучно.
Цянь Фэй встала, чтобы отнять у него палочки и пиалу с рисом:
— Раз так скучно, тогда вообще не ешь!
Ли Ифэй, прижимая к себе палочки и пиалу, резко отвернулся, уворачиваясь:
— Эй-эй! Не бузи! Говорю тебе, этот сервиз очень дорогой, если упадет на пол и разобьется, плакать не успеешь!
Цянь Фэй не поверила:
— Кончай заливать, это же не золотая пиала. Разобью одну — куплю десять взамен!
Ли Ифэй хмыкнул:
— Если сможешь купить хоть половинку, я назову тебя гунайнай! — Он повернулся обратно, постучал палочками по пиале, а затем по тарелке на столе. — Слышишь, какой звонкий звук? Это же всё фарфор, специально поставляемый для Центра!
Цянь Фэй выхватила пиалу из его рук, подняла и осмотрела со всех сторон.
Ли Ифэй чертыхнулся:
— У нас с тобой пиалы одинаковые, что за прикол обязательно отбирать и смотреть мою!
Цянь Фэй не обратила на него внимания, посмотрела еще немного и вернула ему пиалу, сказав:
— Пиала выглядит неплохо, но это же качественная подделка, да? Я ни за что не поверю, что фарфор из спецпоставок для Центра мог попасть в руки такой простолюдинки, как я!
Ли Ифэй прыснул со смеху.
Он и правда угадал, она действительно произнесла эти два слова: «качественная подделка».
После ужина Ли Ифэй помог Цянь Фэй прибраться в доме. Цянь Фэй обнаружила, что за последнее время, незаметно для нее, Ли Ифэй стал способен по собственной инициативе брать на себя часть домашних дел.
Когда всё было убрано, они еще немного посмотрели телевизор; Ли Ифэй сказал, что устал, и пошел в ванную умываться. Цянь Фэй тоже вернулась в ванную в своей комнате, чтобы умыться и заодно сходить в туалет.
Сидя в туалете, она читала шутки на телефоне, в итоге рассмеялась так сильно, что, повернувшись, чтобы нажать кнопку смыва, по неосторожности выронила телефон из рук, и он героически упал в унитаз. Цянь Фэй, глядя на переливающийся всеми цветами унитаз, хотела плакать, но слёз не было. Сдерживая позывы к рвоте, она надела на руку пластиковый пакет и выловила телефон.
Она ополоснула телефон, а затем изо всех сил подула на него феном. Высушив, она попыталась включить телефон, но экран совершенно не загорался.
Она, скрепя сердце, утешила себя.
Возможно, самому Небесному Владыке тоже не нравилось, что она не пользуется iPhone
Она легла в постель и вдруг почувствовала, что не знает, как спать. Раньше она всегда немного играла в телефоне перед сном. Она вылезла из кровати, открыла дверь и выглянула наружу. Дверь комнаты Ли Ифэя была открыта, он всё ещё умывался в ванной.
Она вышла, подошла к двери ванной, постучала и спросила:
— Ли Ифэй, у тебя нет лишнего телефона?
Ли Ифэй открыл дверь изнутри и, с полным ртом зубной пасты, невнятно спросил:
— Тебе зачем?
Цянь Фэй промямлила:
— Мой телефон упал в туалет…
Ли Ифэй посмотрел на нее, ничего не сказал, затем быстро повернулся обратно к раковине и прополоскал рот. Повернувшись снова, он вытер рот, посмотрел на Цянь Фэй и, вскинув брови с полуулыбкой, спросил:
— Ты что, догадалась, какой подарок на день рождения я тебе приготовил?
- Вороний рот (乌鸦嘴, wūyāzuǐ) — китайское идиоматическое выражение. Так называют человека, чьи плохие предсказания или пессимистичные слова внезапно сбываются (как если бы карканье вороны принесло беду). ↩︎
- Палочники (棒子, bàngzi) — пренебрежительное прозвище корейцев. Есть несколько версий, почему оно закрепилось в китайском языке:
а) Самая распространённая и болезненная версия. Во время японской оккупации Китая (особенно в Маньчжурии) японцы часто использовали корейцев в качестве надзирателей или вспомогательной полиции. Японцы не доверяли корейцам огнестрельное оружие, поэтому выдавали им деревянные дубинки (палки).
б) Версия времён династии Цин. Согласно записям времен императора Цяньлуна, корейские послы и слуги, прибывавшие в Пекин, часто вели себя бесцеремонно. Они могли стирать одежду в общественных колодцах или устраивать потасовки. В документах того времени их называли «Гаоли банцзы», где слово «палка» (банцзы) использовалось в значении «неотесанный парень», «грубиян» или «человек низкого происхождения, умеющий только махать палкой».
в) Есть более мирная, но менее популярная версия. В старину корейские женщины часто стирали одежду на берегах рек, выбивая грязь из ткани специальными деревянными палками. Громкий стук этих палок стал для китайских торговцев характерным звуком, ассоциирующимся с корейскими деревнями.
г) В современном китайском интернете слово «банцзы» используется как аналог русских обзывательств, связанных с азиатскими глазами. Например, когда в сети спорят о происхождении кимчи или ханьфу, китайские нетизены пишут: «Ох уж эти палочники опять воруют нашу культуру».
От переводчицы: Данная лексика была намеренно сохранена в переводе с целью объективной демонстрации определённого образа мышления, представленного персонажем / автором. Настоящим заявляю, что считаю употребление этого слова ксенофобным и оскорбительным этнофолизмом, который недопустим в современном цивилизованном обществе. ↩︎
