Я скрипнула зубами от ненависти. Если не отомщу, то не быть мне дочерью клана Ван из Ланъя.
Переполняемая гневом, я вышла из зала, чтобы подышать свежим воздухом. В галерее неподалеку стояла блистательная фигура. Человек был высоким, стройным, благородным и элегантным.
Этот силуэт был мне знаком до боли, и я, не раздумывая, бросилась к нему.
— Государь… — крикнула я и тут же разрыдалась.
Мне нужно было излить слишком много обид. Как бы невероятно ни звучало моё возрождение после падения в воду, я должна была рассказать всё без утайки.
Не успела я поклониться, как он опередил меня и заключил в объятия. Знакомый аромат драконьей амбры, исходивший от него, принёс мне невероятное успокоение, тревога и страх улеглись.
У самого уха раздался тёплый и мягкий голос:
— На земле холодно, ты вчера упала в воду, не навреди здоровью снова.
В этот миг все обиды и страхи вырвались наружу. Я, как и прежде, обвила руками его изящную шею и зарыдала взахлёб.
Он легонько погладил меня по спине и нежно произнес:
— Ну всё, не плачь, ты так плачешь, что у меня сердце щемит.
Я и вправду перестала плакать. Не просто перестала, а замерла, коснувшись своего лица.
Его лицо было совсем близко, в глазах читались забота и обожание, точно так же он смотрел на меня бесчисленное количество раз. Но в его зрачках я увидела своё отражение с лицом Цзян Цзиньли.
Я застыла, глубоко вдохнула и только тогда медленно произнесла:
— Государь шутит, Цзиньли недостойна такой сердечной заботы Государя.
Он протянул руку и щёлкнул меня по носу:
— Маленькая мучительница, если ты недостойна, то кто же во всей Поднебесной достоин?
Я услышала, как он продолжает:
— А ты умна, чертовка, придумала зашить свинцовые грузила в нижнюю юбку. Только вот слишком поторопилась, сделала это слишком заметно, да ещё выбрала именно день её рождения, на глазах у стольких людей. В конце концов, она — Хуанхоу и дочь клана Ван из Ланъя. А я лишь избавился от лодочников, чтобы замести за тобой следы.
Его голос звучал сладко и двусмысленно:
— И как же ты собираешься отблагодарить меня?
От усталости у меня зашумело в ушах. Кровь прилила к груди, и я лишь до боли закусила губу, боясь, что, стоит мне открыть рот, как хлынет кровь.
Он почувствовал неладное, коснулся моей щеки рукой:
— Что с тобой? Вдруг так побледнела, всё ещё нездоровится?
Я отступила на шаг, воспользовавшись возможностью вырваться из его объятий, и хрипло произнесла:
— Я в порядке…
Эти несколько слов отняли у меня последние силы.
В этот миг моей единственной мыслью было, почему я возродилась? Почему мне не дали умереть окончательно? Я бы предпочла лежать в гробу, чем стоять перед ним.
Я больше не могла играть эту роль.
Я, Ван Юньцы, была настолько глупа, что и вправду умерла совсем не напрасно!
Я пребывала в полном смятении и даже не помнила, как покинула галерею. Завернув за угол, я увидела Сяо Яня, который, прислонившись к старому дереву, с праздным видом наблюдал за мной. Неизвестно, как давно он здесь находился.
С такого расстояния он не мог ничего слышать, но вот что он видел — сказать трудно.
Я была истощена душевно и физически, словно стрела, пущенная из сильного арбалета, на излёте. Небо и земля закружились, и я повалилась на землю. В тот миг, когда я должна была удариться, высокая фигура шагнула вперёд и подхватила меня, тут же подняв на руки.
Над ухом раздался смешок:
— Какую пьесу на этот раз разыгрывает ванфэй?
Я слабо приоткрыла глаза и посмотрела на Сяо Яня. Мне показалось, что зелёное благовещее облако1 над его головой сияет нестерпимо ярко.
Эх, оказывается, не мне одной не повезло.
- Зеленое благовещее облако (绿色祥云, lǜsè xiángyún) — ироничная игра слов: в китайской культуре «носить зеленую шапку» означает быть рогоносцем, которому изменяет жена. ↩︎
